Наш общий друг. Часть 3

Не успла она договорить послдняго слова, какъ имъ доложили, что предметъ ихъ разговора уже дожидается внизу и жаждетъ получить совть и назиданіе отъ своего духовнаго отца. Но такъ какъ, говоря вообще, вопросы, по которымъ мистрисъ Спродкинъ желала получить разъясненіе, рдко относились къ вопросамъ безотлагательнаго свойства, а больше всего затрагивали такія темы, какъ, напримръ, Аморитяне или Кто ради кого, то въ настоящемъ исключительномъ случа мистрисъ Мильвей прибгла къ дипломатіи, попробовавъ откупиться чаемъ, сахаромъ и большимъ ломтемъ хлба съ масломъ. Мистрисъ Спродкинъ приняла дары, но ршительно объявила, что она дождется въ прихожей выхода мистера Фрэнка, чтобы поздороваться съ нимъ. А когда мистеръ Фрэнкъ имлъ неосторожность сказать ей съ своей радушной манерой: «А, Салли, вы здсь!» онъ попался, какъ куропатка в тенета, ибо мистрисъ Спродкинъ сейчасъ же завела длиннйшую канитель на ту тему, что чай и сахаръ отъ супруги ея пастыря уподобляются въ ея глазахъ мру и елею, а хлбъ и масло акридамъ и дикому меду.

Выслушавъ это назидательное свдніе, супруги Мильвей пустились сломя голову на вокзалъ, оставивъ мистрисъ Спродкинъ все еще стоящей въ ихъ прихожей.

— Насъ задержала въ послднюю минуту одна изъ моихъ прихожанокъ, а мои прихожане, конечно, имютъ на меня права, — сказалъ Ляйтвуду мистеръ Мильвей въ свое оправданіе, совершенно забывая о себ.

А мистрисъ Мильвей, какъ врная жена-сподвижница, всегда помнившая о муж, не преминула добавить:

— Насъ задержали, это правда, Фрэнкъ. Но что до правъ ихъ на тебя, то я, по крайней мр, нахожу, что ты бываешь иногда черезчуръ снисходителенъ и позволяешь немножко злоупотреблять этими правами.

Вопреки всмъ своимъ завреніямъ въ послднемъ разговор съ мужемъ, Белла не могла отдлаться отъ непріятнаго сознанія, что его отсутствіе подастъ поводъ къ изъявленію удивленія со стороны супруговъ Мильвей. Поэтому она не сумла остаться спокойной, когда мистрисъ Мильвей спросила ее:

— Какъ поживаетъ мистеръ Роксмитъ? Что онъ впередъ похалъ или прідетъ потомъ?

Не оставалось ничего больше, какъ снова уложить его въ постель и продержать тамъ въ ожиданіи новаго кровопусканія. Белла такъ и сдлала, но далеко не съ такимъ успхомъ, какъ въ первый разъ, ибо если вы два раза назовете черное блымъ, оно становится почти чернымъ для слушателей, особенно, если вы не привыкли лгать.

— Ахъ, Боже мой, какъ жаль! — воскликнула мистрисъ Мильвей. — Мистеръ Роксмитъ съ такимъ участіемъ отнесся къ Лиззи, когда мы вмст были тамъ. И какая досада, что мы не знали про его флюсъ. Мы дали бы ему одно средство, которое остановило бы опухоль, по крайней мр на время, такъ что онъ могъ бы хать. Чтобы сдлать блое возможно бле, Белла сказала, что онъ не чувствуетъ боли, и — о! какъ рада была слышать это мистрисъ Мельвей!

— Не знаю, отчего это, — продолжала эта леди, — и ты, Фрэнкъ, тоже наврно не знаешь, но только я замтила, что священники и ихъ жены имютъ какое-то отношеніе къ флюсу. Стоить мн обратить вниманіе на ребенка въ какой-нибудь школ, какъ у него — или мн это просто кажется — начинаетъ пухнуть лицо. То же самое съ Фрэнкомъ: у каждой старухи, какъ только она познакомится съ нимъ, непремнно начинается флюсъ… Есть въ насъ, священникахъ, еще одна странность, очень непріятная для бдныхъ дтей; они страшно сопятъ въ нашемъ присутствіи. Сама не понимаю, какъ это выходитъ, и очень бы желала, чтобъ этого не было. Но чмъ больше мы ихъ замчаемъ, тмъ они больше сопятъ. То же самое и въ церкви, когда начинается проповдь… Фрэнкъ, смотри: вдь это тотъ учитель. Я гд-то видла его.

Это относилось къ молодому человку скромной наружности, въ черномъ сюртук и жилет и въ срыхъ брюкахъ. Онъ какъ-то нершительно вошелъ съ платформы на вокзалъ сейчасъ же посл того, какъ Ляйтвудъ вышелъ на платформу, и принялся торопливо просматривать печатныя объявленія на стн, прислушиваясь мимоходомъ къ тому, что говорилось въ толп ожидающихъ на вокзал, шмыгавшихъ мимо него. Въ ту минуту, когда мистрисъ Мильвей назвала Лиззи Гексамъ, онъ стоялъ неподалеку отъ нихъ и продолжалъ держаться поблизости, поминутно поглядывая, однако, на дверь, въ которую вышелъ Ляйтвудъ. Онъ стоялъ задомъ къ нимъ, сложивъ за спиной свои руки въ перчаткахъ. Посл того, какъ мистрисъ Мильвей упомянула о немъ, во всей его манер было настолько замтно колебаніе, заговорить ли ему съ ними или сдлать видъ, что онъ ничего не слыхалъ, что мистеръ Мильвей заговорилъ съ нимъ первый.

— Я не могу припомнить вашей фамиліи, но помню, что видлъ васъ въ школ,- сказалъ онъ.

— Меня зовутъ Брадлей Гелстонь, сэръ, — отвчалъ тотъ, отодвигаясь въ уголокъ, гд было меньше народу.

— Виноватъ; мн слдовало бы лучше помнить имена, — сказалъ мистеръ Мильвей, протягивая ему руку. — Что это, какой нездоровый у васъ видъ? Врно, переутомились отъ работы?

— Да, я много работалъ это время.

— Вы не занимались гимнастическими играми во время послднихъ каникулъ?

— Нтъ, сэръ.