Читаем Наш приход (Переводчик неизвестен (1852)) полностью

— Я говорила Вильгельму, сказала она: — что намъ непремнно нужно отправиться куда нибудь въ деревню, чтобы онъ могъ тамъ поправиться. Вдь вы знаете, что онъ не такъ боленъ: онъ только ослабъ, особенно въ послднее время, когда онъ такъ много трудился.

Бдная мать! слезы, которыя заструились сквозь пальцы ея, когда она отвернулась въ сторону, какъ будто затмъ, чтобъ поправить свои траурный чепчикъ, слишкомъ ясно говорили, какъ тщетно старалась она обмануть себя.

Мы сли въ изголовьи больного, не сказавъ ни слова на замчанія матери, потому что видли, что дыханіе жизни быстро покидало юный образъ, который лежалъ передъ нами. Съ каждымъ дыханіемъ біеніе сердца юноши становилось слабе и слабе.

Юный страдалецъ положилъ свою руку въ нашу, схватилъ другой рукой руку матери, быстро привлекъ ее къ себ и жарко поцаловалъ ея щеку. Наступила пауза, — тяжкая, мучительная пауза. Юноша откинулся на изголовье и устремилъ на мать долгій пристальный взглядъ,

— Вильямъ, Вильямъ! тихо произнесла мать посл долгаго молчанія: — не гляди на меня такъ пристально; скажи мн что нибудь, Вильямъ.

Юноша только улыбнулся; но спустя минуту черты лица его снова приняли тотъ же самый холодный торжественный видъ.

— Вильямъ, мой милый Вильямъ! привстань, мои другъ; не гляди на меня такъ серьёзно, ради Бога, не гляди! О, Боже мой! что я стану длать! вскричала мать, судорожно сжимая себ руки, подъ вліяніемъ сердечной тоски. — Мой милый, мой безцнный сынъ! о, онъ умираетъ!

Юноша съ величайшимъ усиліемъ приподнялся и сложилъ руки на грудь.

— Маменька! дорогая моя! похороните меня гд нибудь въ открытыхъ поляхъ, — везд, только не въ этихъ страшныхъ улицахъ. Мн бы хотлось лежать тамъ, гд вамъ можно будетъ видть мою могилку; но, ради Бога, не въ этихъ тсныхъ многолюдныхъ улицахъ: он убили меня…. Поцалуйте меня еще разъ…. обнимите меня….

Юноша снова упалъ на изголовье, — и странное выраженіе приняли черты его лица: въ нихъ не отражалось ни скорби, ни страданій, но какая-то невыразимая неподвижность въ каждой линіи, въ каждомъ мускул.

Юноша былъ мертвъ.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
О войне
О войне

Составившее три тома знаменитое исследование Клаузевица "О войне", в котором изложены взгляды автора на природу, цели и сущность войны, формы и способы ее ведения (и из которого, собственно, извлечен получивший столь широкую известность афоризм), явилось итогом многолетнего изучения военных походов и кампаний с 1566 по 1815 год. Тем не менее сочинение Клаузевица, сугубо конкретное по своим первоначальным задачам, оказалось востребованным не только - и не столько - военными тактиками и стратегами; потомки справедливо причислили эту работу к золотому фонду стратегических исследований общего характера, поставили в один ряд с такими образцами стратегического мышления, как трактаты Сунь-цзы, "Государь" Никколо Макиавелли и "Стратегия непрямых действий" Б.Лиддел Гарта.

Карл фон Клаузевиц , Юлия Суворова , Виктория Шилкина , Карл Клаузевиц

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Книги о войне / Образование и наука / Документальное
Мудрость
Мудрость

Широко известная в России и за рубежом система навыков ДЭИР (Дальнейшего ЭнергоИнформационного Развития) – это целостная практическая система достижения гармонии и здоровья, основанная на апробированных временем методиках сознательного управления психоэнергетикой человека, трансперсональными причинами движения и тонкими механизмами его внутреннего мира. Один из таких механизмов – это система эмоциональных значений, благодаря которым набирает силу мысль, за которой следует созидательное действие.Эта книга содержит техники работы с эмоциональным градиентом, приемы тактики и стратегии переноса и размещения эмоциональных значимостей, что дает нам шанс сделать следующий шаг на пути дальнейшего энергоинформационного развития – стать творцом коллективной реальности.

Дмитрий Сергеевич Верищагин , Александр Иванович Алтунин , Гамзат Цадаса

Карьера, кадры / Публицистика / Сказки народов мира / Поэзия / Самосовершенствование