Наш приход (Переводчик неизвестен (1852))

Избраніе старосты кончилось благополучно, и вмѣстѣ съ тѣмъ въ нашемъ приходѣ возстановилось прежнее спокойствіе. Мы пользуемся этимъ случаемъ и обращаемъ вниманіе на тѣхъ прихожанъ, которые не принимаютъ ни малѣйшаго участія ни въ раздорѣ партіи, ни въ суетѣ и шумѣ публичной жизни. Здѣсь, съ чувствомъ искренняго удовольствія, мы должны сознаться, что при собраніи матеріаловъ для этой статьи вамъ много помогъ новоизбранный староста, мистеръ Бонгъ; онъ сдѣлалъ намъ такое одолженіе, что едва ли мы будемъ въ состояніи достойно отплатить за это. Жизнь этого джентльмена чрезвычайно замѣчательна своимъ разнообразіемъ. Надобно сказать, что мистеръ Бонгъ подвергался частымъ превращеніямъ…. впрочемъ, онъ никогда не превращался изъ серьёзнаго въ веселаго, потому что никогда не былъ серьёзенъ, или изъ жестокаго въ сострадательнаго, потому что жестокость далеко была не въ его характерѣ…. Всѣ перемѣны его жизни совершались между нищетой, доходившей до крайности, и нищетой умѣренной, или, употребляя его собственное выраженіе, "между тѣмъ положеніемъ, когда ничего бываетъ ѣсть, и тѣмъ, когда бываетъ всего вдоволь". Онъ не принадлежитъ, какъ замѣчаетъ самъ мистеръ Бонгъ, "къ числу тѣхъ счастливцевъ, которые бросаются съ одной стороны лодки совершенно нагіе, а вынырнутъ на другую сторону въ новой парѣ платья, и съ билетомъ въ боковомъ карманѣ безплатно подучать бульонъ", — но нельзя его причислять и къ тому разряду людей, которые погибаютъ подъ бременемъ несчастій и лишеній. Онъ какъ нельзя болѣе похожъ на одного изъ тѣхъ безпечныхъ, беззаботныхъ, самодовольныхъ и счастливыхъ малыхъ, которые плаваютъ на поверхности житейскаго моря какъ пробочный поплавокъ; то постучатся здѣсь, то толкнутся туда, то въ другое мѣсто; то бросятся вправо, то влѣво, то поднимутся на воздухъ, то опустятся на дао…. но всегда мужественно борются съ могучей стихіей и рано или поздно, но весело выплываютъ къ тихому пристанищу. За нѣсколько мѣсяцевъ до выбора Бонга въ приходскіе старосты, необходимость заставила его поступить въ услуженіе къ маклеру, въ заведеніи котораго чаще всего встрѣчались случаи, по которымъ нашъ отставной капитанъ узнавалъ о положеніи самыхъ бѣдныхъ обитателей прихода и между прочимъ принялъ подъ свое покровительство и мистера Бонга. Случай, познакомившій насъ съ этимъ человѣкомъ, встрѣтился намъ не такъ давно. Правда, мы замѣтили его еще во время выборовъ, но его удивительному хладнокровію, и нисколько не изумлялись, открывъ въ немъ, при дальнѣйшемъ нашемъ знакомствѣ, человѣка съ проницательнымъ умомъ и необыкновенно наблюдательнымъ взглядомъ. Мало того: послѣ непродолжительнаго разговора, мы были поражены другимъ открытіемъ, что этотъ человѣкъ одаренъ былъ неодинаково развитою у всѣхъ людей способностью понимать и цѣнить чувства, которымъ душа его совершенно была чужда. Однажды мы выразили свое удивленіе, какимъ образомъ мистеръ Бонгъ рѣшился поступить въ услуженіе къ человѣку, занимавшемуся исключительно долговыми взысками, и при этомъ случаѣ принудили его разсказать нѣсколько случаевъ, въ которыхъ онъ участвовалъ при дѣйствіяхъ долгового маклера. Мы полагаемъ, что статья наша нисколько не потеряетъ ни своей занимательности, ни полноты, если передадимъ разсказъ мистера Бонга въ его собственныхъ словахъ.