Наш Современник, 2001 № 08

Над Стамбулом светлеет небо,

Ни ковров, ни торговок хлебом

На брусчатых твоих мостовых.

До свиданья, волшебник старый,

Или, лучше сказать, прости!

По горбатым твоим бульварам

Мне уж более не брести.

Не сидеть на истертых плитах

Византийской глухой старины,

Не искать в мусульманских ликах

Отраженье другой страны.

Буду тихим анахоретом

Вспоминать, прекращая спор,

Как игольчатые минареты

Завораживают Босфор.

Но и в сутолоке России

Не забудутся никогда

Дивный купол Святой Софии,

Стен зубчатая череда.

До свиданья, волшебный город,

Или, лучше сказать, прости!

До скончанья столетних споров

Нам и нынче не добрести.

В перепутьях второго Рима

Заблудились наши мечты.

До свиданья, невозвратимый

Город вечности и суеты.

Кто для меня Балашов? Это и путевка в большую литературу, так как давал рекомендацию в Союз писателей, верил в меня, и, конечно, человек, которого я и воспринимала именно как человека и только уже потом — как мыслителя, политика. Политика дело переменчивое — сегодня такая, завтра другая, а Россия держится прежде всего на любви.

Одиночество. Вилла. Вечер.

Адриатики вечный прибой.

Никатрис золотистые плечи

Не видны на тропинке крутой.

Изгибаясь, несет амфору

С молодым фолермским вином.

Ночью к ней проберется в камору

Молодой пастух Антином.

Он не знает стихов Гомера,

Он в навозе по целым дням.

Никатрис, молодая Венера,

Почему ты не любишь меня?

Почему так победна юность,

Так стремителен времени бег?

Почему, неприметно сутулясь,

Разрушается человек?

Я гляжу на раскрашенный мрамор

В окружении пиний и роз.

Мой устроенный мир из камня,

Что ты мне на закате принес?

Одиночество и отчаянье,

Адриатики злой каприз.

Ты хотя бы взгляни на прощанье,

Я люблю тебя, Никатрис!

Это стихотворение Дмитрий Михайлович посвятил Светлане Чемодановой, участнице Славянского Хода, и еще при жизни разрешил привести его в своем очерке о нем, если я таковой напишу. Мне было интересно, как он, большой писатель, относился к тому, что в такую трудную поездку, как Славянский Ход, отправились путешествовать и мы, женщины.

— Если бы мы поехали с оружием в руках на фронт, то, по-видимому, нужны были бы одни мужчины. А так как мы поехали с совершенно другой миссией, то, стало быть, здесь нужны были женщины. Возникает иная психическая сложность, иное наполнение.

— Дмитрий Михайлович, что для тебя любовь?