Наше всё! Футбольная хрестоматия

Признаюсь, для меня это была очень сложная ситуация. Я всеми фибрами своей души был за Аленя и уже заранее не мог простить Александру Старкову Димкину потерю. Но при всем при этом мне хотелось поддержать Петровича. Я всегда сочувствую тем, кто оказывается в одиночестве. Наверное, Старков уловил такое мое отношение к себе. Когда уже было объявлено об его отставке, он подошел ко мне: «Егор, хочу видеть тебя у себя в кабинете».

Я не умею расставаться с людьми. Мы с Петровичем сказали друг другу спасибо и обнялись. Причем совершенно искренне.

Когда я покинул тренерский кабинет, в душе творилось что–то несуразное. В тот день я так и не сумел отделаться от ощущения чего–то постыдного и неприятного, но внятно растолковать себе природу этого осадка у меня так и не получилось.

Александра Старкова с тех пор я больше не видел. А Диму мы все–таки потеряли. В «Спартаке» всегда умели «резать мясо». Это наша клубная традиция! Очень надеюсь, что она прервалась. В любом случае Дима не зря совершил ту революцию. Благодаря его стараниям «Спартак» возглавил Владимир Григорьевич Федотов, и в нашей игре постепенно стали проскальзывать уж было подзабытые черты. А новоиспеченный сенатор Дмитрий Анатольевич Аленичев в «Спартак» еще вернется. Из него получится тренер–победитель, и работать этот тренер–победитель должен в своем любимом клубе.

ГЛАВА 35

Как воскресить спартаковский футбол

Спартаковский футбол… Кружевной. Изящный. Отчаянный. Я боготворю его. Вижу в своих снах и скреплю зубами, когда отбиваюсь от очередного приступа ностальгии по нему. Он как солнце. Все о нем знают, но далеко не каждый способен объяснить природу его происхождения и дать четкие характеристики. Истинный спартаковский футбол не укладывается в обтекаемые фразы. Это и искусство. И философия. И очень специфичная психология. Одним словом, это и есть те самые «кружева», которые Черенков и Гаврилов плели на зеленом газоне. Вот с Алексеем Зининым мы и попытались эти кружева расплести, а самое главное, разобраться, что от них осталось в новом тысячелетии.

Внешнюю особенность понять в общем–то несложно, и сделать это может рядовой болельщик без особых проблем. Достаточно взять выдержки из интервью ветеранов «красно–белых». Так, Геннадий Олегович Логофет поведал такую историю:

— В сборной Советского Союза Николай Петрович Морозов говорил мне: «Гена, отдашь пять диагональных передач на полполя — получишь пятерку». На что я ему возражал: «Нас в «Спартаке» учат дорожить мячом». Он закипал: «Ты мне здесь свою спартаковскую пластинку не крути. Используй длинные передачи». Да это же проще всего! Не ломая голову, запустил мяч подальше, и пускай твои партнеры там бьются в воздухе. Только я все равно ребят втихаря предупреждал: при случае через короткий пас выходить из обороны буду.

Димка Парфенов, тоже, к слову, правый защитник, только уже моего поколения, как штришок привел такой пример:

— В квалификационных матчах Лиги чемпионов за «Партизан» играл Томич, друг Пьяновича. И вот он Михайле на нас с Васей

Барановым жаловался: «Так, как меня возили в Белграде эти два сумасшедших, никто никогда не возил! А этот маленький, Парфенов… тренер сказал, что он защитник, а он совсем не защитник! Он все время в атаке». У нас тогда действительно все атаковали. Романцев говорил: вы обороняться не умеете — идите, наступайте.

Много таких рассказов довелось услышать. Не десятки. И наверное, даже не сотни. И независимо от того, из чьих уст они звучали, суть всегда была одна. Какой–то игровой непосредственностью от них веяло, романтикой, а глаза у рассказчика обязательно горели. Точно так же, как горят у меня сейчас, когда я вспоминаю все наши фантастические комбинации и грандиозные победы. Тем же «Реалу» с «Арсеналом» мы так головы кружили, что они отказывались понимать, куда попали.

Откуда все это? С каких таких времен? С кем из матерых «красно–белых» ни поговоришь, все убеждены, что комбинационный стиль у команды был с момента ее образования! И Бесков, и Романцев считаются лишь гениальными наследниками. То есть они не создавали легендарный стиль, они его сохраняли и пытались улучшить.

«Впервые живьем я увидел этот «кружевной» футбол ровно полвека назад, — это еще одна выдержка из рассказа Логофета, — в 1956 году в «Лужниках». Я был поражен тем, что спартаковцы в чужой штрафной делали по пять (!) точных передач друг другу и не оставляли сопернику шанса отобрать мяч. Все девяносто минут крутили такую карусель, что дух захватывало. «Спартак» представлялся какой–то сказкой, чем–то неземным. И когда в конце 1959 года я попал в эту команду, в составе которой выступали десять олимпийских чемпионов, испытал состояние абсолютного счастья. Кстати, уже тогда наши игроки были убеждены, что спартаковский футбол существовал испокон веку».

Мне, так же как и Олеговичу, кажется, что он был вечно. Такое впечатление, будто спартаковский футбол появился на свет гораздо раньше, чем англичане придумали саму игру.