Наше всё.Футбольная хрестоматия

Очень приятные воспоминания сохранились от того, что в последние сутки творилось на базе в Бору. К нам приехали хоккеисты, которые только-только вернулись со своего чемпионата мира и фактически передали нам эстафетную палочку. Провожал нас и министр спорта Вячеслав Александрович Фетисов. Более того, президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин выступил с напутственной речью. Насколько у меня сложилось представление, Владимир Владимирович обладает отменным чувством юмора. Но на этот раз все было официально. Торжественность в воздухе Taii и витала. Все мы чувствовали, что отправляемся на важное государственное задание и сесть в лужу права не имеем. Серега Семак сказал ответное слово. Наверное, это должен был сделать кто-то другой — Витя Онопко или Валера Карпин, например, но Сэм говорит шикарно, и, самое главное, ему самому это доставляет удовольствие. Серега — прирожденный оратор! Именно выступление Семака и стало моим последним впечатлением перед отлетом на чемпионат мира.

Дальнейшее, что отложилось в памяти, — самолет гигантских размеров со сногсшибательным интерьером. Как выяснилось, этот летающий «дом отдыха» нам предоставил один из членов правительства. Таким образом, на протяжении всего многочасового перелета мы пребывали в роли высокопоставленных персон. Одним словом, классно! Только вот я не улавливал в своем состоянии чего-то необычного. Все как всегда. Спать в воздухе я не умею, вот и тогда не уснул. Искрутился весь. Мозг фактически бездействовал и никаких радужных картин ближайшего будущего не рисовал.

Плюс смена часовых поясов наложила отпечаток, так что Японию я воспринял без цветовых гамм, в черно-белых тонах.

Зато когда сборную России наконец-то привезли на базу, у ворот которой нас встречало около трехсот японских то ли школьников, то ли студентов с российскими флагами в руках, я словно вышел из спячки. Нахлынули эмоции. Каждому из нас надели на шею по шикарному цветочному венку, и до меня наконец-то дошло: я на чемпионате мира!

Но это озарение, как потом выяснилось, ничего кардинальным образом не изменило. Вскоре ко мне вернулось ощущение, что мы прилетели на самые обычные сборы, где нужно ежечасно настраиваться на серьезную работу. Я не отдавал себе отчета в том, что это мой первый и, быть может, последний крупный турнир. Сейчас немного об этом жалею. Наверное, надо было вести себя несколько иначе.

Самое поразительное, что исключительности происходящего я не почувствовал даже тогда, когда турнир начался. У нас были сложности с просмотром матчей: то каналы нужные не находились, то тренировка на чужие игры наслаивалась. Новости какие-то узнавали, что-то обсуждали. Да, все мы понимали, что наступит день, когда и нам придется вступить в схватку, но и это понимание было каким-то обыденным.

В Японии мы провели адаптационный спарринг, и я поразился тому, как же сложно там бегать. Полполя маленького стадиончика заливало палящее солнце, другие полполя скрывались в тени от трибуны. Вот в этой тени мы и разминались, и выбираться из нее ох как не хотелось.

Я уже тогда заподозрил неладное. Мой организм легко воспринимает любые перемены, но японский климат с чудовищной влажностью ему было крайне трудно переварить. Наши тренеры сидели на скамейке запасных, и я видел, как их лица заливал пот. Можете представить, каково было в таких условиях носиться девяносто минут. По окончании той встречи мне стало тревожно: по-моему, я не готов. Да ладно бы один я, все мы с трудом справлялись с нагрузками в незнакомых для себя погодных условиях.

За оставшиеся несколько дней до нашего старта вроде бы удалось поправить ситуацию. Мы жили в идеальном мире. База шикарная. Еда русская. Компания замечательная. Все как всегда. И былая уверенность вроде бы совсем вернулась, а то без нее, как известно, и Тунис не обыграешь.

Поразило, что на наш матч с африканцами пришло сорок пять тысяч человек. Стадион битком. Ажиотаж впечатляющий. Побеждать надо — кровь из носа. При счете ноль-ноль на последней минуте первого тайма Валера Карпин отдал мне классную передачу — я зряче пробил в угол, но мяч пролетел в сантиметрах от штанги. Из выгодного положения не попасть в ворота на чемпионате мира — это, скажу я вам, потрясение не из приятных. Хорошо, что во втором тайме исправился. Димка Сычев, вышедший на замену, молодчина, здорово поборолся. Мяч у меня, до ворот девятнадцать метров, я успеваю обстановку оценить и аккуратно в правый от вратаря угол пробиваю. Удар получился не совсем таким, как я запланировал. Я это сразу понял и, пока мяч летел, гадал, дотянется кипер или нет, — он дотянулся. Но мяч, решивший сыграть в том эпизоде за нас, почти не изменил траекторию и оказался в сетке.