Наше всё.Футбольная хрестоматия

Ведь сам игрок по неопытности не чувствует своего предела. Все в диковинку. Ты, как розовый поросеночек, радуешься всему на свете и стремишься быть еще лучше. Ощущения усталости вообще не возникает. Ты не слышишь свой организм, не понимаешь, как он адаптируется к нагрузкам. Сейчас же я почти все про себя знаю. И с позиции прожитых в футболе лет наконец-то имею полное представление о своих ошибках. Раньше, когда Олег Иванович увозил нас на предсезонные сборы, Анатолий Федосеич Королев подсказывал мне: «Егор, ты форму набираешь быстро, а до старта сезона еще далеко. Поэтому ты себя побереги. Не спеши рвать жилы».

Раньше ведь никто не учитывал наши индивидуальные особенности, и всем нам давался одинаковый объем работы. На первом этапе большие нагрузки мне действительно были не нужны, но я все равно вкалывал по полной программе. За три месяца сборов расходовалось столько сил, что на концовку сезона их порой и не оставалось. Но тогда вся страна жила по такой системе, и деваться было некуда. Сачковать же я не умею. Да у Романцева это было и нереально.

Мы 4 января, в день рождения своего любимого наставника, всегда улетали на сборы и, не успев толком распаковать вещи,

попадали под колоссальные нагрузки. Олег Иванович так закручивал гайки, что у многих возникало желание навсегда закончить с футболом.

Представьте: сразу после отпуска нам давалась «максималка». Мы, дабы облегчить себе участь, скидывали с себя почти всю одежду, не обращая внимания на погодные условия. Команда выстраивалась в линию, и по свистку мы как угорелые неслись через все поле. Прибегаешь, разворачиваешься, и тут раздается очередной свисток. Восемь ускорений подряд без передышки. Глаза на лоб вылезали. После этого мы делали еще восемь рывков с минутными паузами, в ходе которых выполняли различные упражнения. Было тяжело, но во мне обычно появлялся азарт, который подталкивал к тому, чтобы финишировать первым. И таких азартных нас было человек двадцать.

Конечно, с середины тренировки в ход шли различные хитрости: кто-то чуть раньше времени стартовал, кто-то недобегал пару метров. Люди думали, что Романцев этого не видит. Однако он все видел и из любой мелочи был способен сделать вывод. Я быстро это понял и всегда все выполнял от и до.

Допускаю, что на меня как раз подействовали знаменитые методы Романцева. Когда я только начинал свой путь в большом футболе, Олег Иванович проделывал такой фокус. Он перед «максималкой» нас предупреждал: за всеми вами я уследить не смогу, поэтому я выбрал двух человек, за кем буду неизменно наблюдать. Имена этих двух «счастливчиков» он не сообщал, вот каждый из нас и корячился, опасаясь, что главный тренер наблюдает именно за ним. Я выполнял все упражнения очень старательно. Жутко боялся, что из-за меня Романцев остановит занятие и заставит всех пройти испытание повторно. Позора не оберешься. Таким образом в нас вырабатывался и командный дух тоже. Никто не хотел подвести партнеров.

Зато когда «максималка» заканчивалась и мы, изможденные, расползались по номерам, внутри все ликовало. Нас наполняло ощущение собственной значимости: мы выдержали! К концу сборов накапливалась убийственная усталость. Тогда уже мысли были не о том, как бы добежать первым, а как вообще добежать. Один наш прославленный партнер после очередного ускорения рухнул на газон, и его вывернуло всего наизнанку. Вот это была самоотдача!

В ходе же сезона довести себя до такого состояния на тренировках практически нереально. Лично мне при Романцеве нагрузки на занятиях не хватало. Тогда нам еще разрешалось трудиться индивидуально, и я оставался на «продленку», пополнял свою копилочку. Кто-то бил по воротам, кто-то оттачивал пасы. Я же, как правило, делал рывки на длинные и средние дистанции. Я отдавал себе отчет, что для позиции центрального полузащитника необходимо уметь выдерживать темп и совершать большой объем скоростной работы, вот и совершенствовался. Олег Иванович, видя наше с Андреем Тихоновым рвение, делал назидание молодежи. В прессе он любил говорить: «Титов с Тихоновым уже многого добились, но они все равно выходят на тренировку первыми, а уходят последними, не то что юное поколение». Остается надеяться, что эти романцевские заявления на кого-то из ребят подействовали должным образом.

Досадно, что после отставки Романцева индивидуальной работе стало отводиться все меньше места, а при Старкове ее и вовсе категорически запретили. Всей командой мы делали растяжку, и по свистку нас загоняли в корпус. Я так и не понял, почему нельзя было оставаться и при желании доводить какие-то свои качества до совершенства. А так приходилось, если возникала потребность, наверстывать упущенное в конспиративных условиях.