Нашу память не выжечь!

Как можно тише, по одному, направились к вагонам. Стали искать вагоны со ступеньками. Палкой проверять, где не закрыты окна. Нашли, залезли, сидим не дыша. Переживаем, сердца колотятся, молчим. На рассвете услышали лай собак, немецкую речь. Предусмотрительные ребята по пути подсыпали махорку, чтобы собака не взяла след. Немцы осмотрели вагоны со всех сторон. Пломбы были на месте на закрытых дверях. Нас не обнаружили. Это время для всех нас было очень тяжким, волнительным. Ждем. Вскоре подогнали поезд, и мы поехали. На третьи сутки поезд остановился. Через окно пробивались солнечные лучи, на платформе, рядом с вагонами, стояли люди. Где мы находились, понять было трудно. Мы гадали, рассуждали: Польша, Белоруссия, Германия? Володя говорит: «Это Белоруссия. Давайте бежать». Но остальные его не поддержали и решили ехать дальше. Ехали, останавливались… И так несколько раз. На четвертые сутки, ночью, прибыли в Польшу, город Торунь. Услышали немецкую речь, крики, шум и поняли, что нас обнаружили. Сначала выгнали восемь человек из соседнего вагона, а потом и нас, девять ростовчан. Беспощадно избивая палками всех подряд, погнали в гестапо.

Гестапо – это тайная государственная полиция в фашистской Германии. Создана в 1933 году. Проводила террор в Германии и за ее пределами. Международным трибуналом в Нюрнберге признана преступной организацией. Но и без этого определения само слово «гестапо» наводит страх на любого здравомыслящего человека. В годы Великой Отечественной войны миллионы людей были зверски замучены в его застенках.

Вскоре мы оказались у больших железных ворот. Охранник с автоматом открыл калитку, и нас, подгоняя палками, погнали к зданию тюрьмы. Здесь нас встретил жандарм с большой металлической цепью в руках. Он бил нас, не разбирая, куда попадал. Всех затолкали в камеру, настолько тесную, что мы, семнадцать человек, едва поместились стоя. В углу стояла параша. Нас мучила жажда. Все эти дни мы были без воды. Я через закрытую дверь стал на немецком языке просить охрану дать попить воды. Но никто над нами не сжалился, и, только когда нас по одному стали вызывать в коридор для регистрации, жандарм, стоявший у дверей, разрешил попить из крана.

Когда всех опросили, нас вывели наружу и пешком, под охраной с автоматами и собаками, погнали через мост реки Вислы. Мимо нас прошел трамвай с людьми. Увидев молодых ребят под конвоем эсэсовцев с собаками, они с удивлением и жалостью смотрели на нас, громко разговаривая между собой и показывая пальцами.

Мы прошли еще минут пятнадцать, и привели нас к тюрьме города Торунь. Завели вовнутрь и затолкали в темную комнату с низким потолком. Там мы просидели около часа. Опять с шумом, криком, угрозами нас выгнали во двор тюрьмы, подвели к железным воротам, открыли их, и перед нами открылось большое помещение, в котором находилось много узников разных возрастов и национальностей. Они между собой разговаривали, показывая на нас. Справа стояла параша. Мы стояли, а другие заключенные сидели на полу, одеты они были в разную одежду: гражданскую, тюремную и другую, не знакомую нам форму. Через час-полтора нас вывели из распределительной камеры и завели в помещение тюрьмы. На первом этаже дали кусочек хлеба и кофе (каве). Вывели нас и погнали вверх по винтовой дорожке. Камеры в этой тюрьме располагались по кругу. По лестнице поднялись на четвертый этаж и всех, семнадцать человек, разместили в одну комнату с единственным небольшим окошком. Под потолком горела тусклым светом небольшая лампочка. Спать и сидеть приходилось на голом полу.

Мы очень переживали из-за неудачного побега. Все наши надежды рухнули, а ведь так хотелось прорваться за пределы Германии, добраться до Белоруссии, в леса, где, как нам верилось, можно встретиться с партизанами. Мы хотели помогать бойцам Красной армии, а не работать с утра до ночи на врага. А теперь у нас впереди все темно и безотрадно. Неизвестно, какая участь нам уготована. Находясь в томительном ожидании, мы делились воспоминаниями о прошлом, все глубже проникаясь тоской по Родине и родным, и даже вполголоса пели наши русские и знакомые с детства песни. Были среди нас и такие, кто впал в отчаяние и уныние. Я понимал, что даже тогда, когда сердечная боль отнимает у тебя всякую надежду, нужно быть сильным и бороться до конца. Нас судьба связала горькими испытаниями, и мы должны поддерживать друг друга.

Примерно дней через пять нас вывели во двор, где было много других узников. Всех рассадили по машинам с крытым верхом и повезли к железнодорожной станции. Здесь нас высадили, загнали в пассажирский вагон, и поезд повез нас в город Мальборк. Недалеко от станции находилась тюрьма. Завели в полуподвальное помещение. В ней мы так же, как и в тюрьме города Торунь, провели дней пять. Потом к тюрьме подогнали два трактора с прицепами, загнали по 25–30 человек и повезли по городу мимо дворцов, костелов, полей. На перекрестке дорог я увидел указатель со стрелкой «Штуттгоф» и вспомнил надпись, выцарапанную на стене в Мальборкской тюрьме: «Отсюда путь в Штуттгоф».