Нашу память не выжечь!

Повсеместным был саботаж на всех местах работы. Лозунги «Работай медленно» и «Работай плохо», несмотря на палки и проклятья надзирателей, делали свое дело. Оружие надо было уметь так отремонтировать, например, автомат, чтобы тот на лагерном стрельбище еще работал, а отказывал уже на фронте. Очень трудно было добыть в лагере оружие или детали к нему, боеприпасы. Однако и это удавалось. В конце существования лагеря около двухсот заключенных были довольно хорошо вооружены и подготовлены к борьбе».

Из всех подпольных групп Сопротивления самыми крупными были русские и польские организации. У многочисленной и хорошо организованной советской подпольной группы под руководством Федора Сопрунова была налажена связь с активной польской группой антифашистского Сопротивления во главе с полковником Зигмундом Рыльским, капитаном Янушем Темским, коммунистом Петром Столярком.

В эту группу входили мастер из тишлерая (столярки) Роман Ольшевский, Юлиус Шварцбарб – капо мебельной мастерской. Он не относился к «зеленым» и был очень вежлив со всеми. Болик Петровский работал в штрайштубе (канцелярии). С ним меня познакомил Роман Ольшевский на территории женского лагеря, куда мы приходили делать замеры в бараках для изготовления нар. Работая в канцелярии, он располагал некоторыми сведениями и передавал их Роману Ольшевскому. Мне иногда приходилось выполнять роль связного, передавать кое-какую информацию от Болика Петровского. Так, через меня Роман Ольшевский узнал о прибытии группы военнопленных советских офицеров. Благодаря члену подпольной польской группы Владеку Томчику я и мои друзья были переведены в рабочую команду тишлерай, что значительно облегчило нашу участь.

Кроме советских и польских организаций антифашистского Сопротивления в лагере действовали немногочисленные группы немецких интернационалистов, таких как Карл Юлиус и Вилли Куэрт.

Члены подпольных организаций антифашистского Сопротивления проявляли образцы интернациональной дружбы, обменивались информацией и совместно готовили план восстания.

В лагере существовала и группа датских патриотов. Они очень дружелюбно относились к русским, оказывали всевозможную помощь советским заключенным. Это Хельге Керульф, Мартин Нильсен – автор книги «Рапорт из Штуттгофа», которого я хорошо знал в лагере. Он жил в соседнем бараке, работал в оружейной мастерской. В этой команде работал мой товарищ – ростовчанин Тимофей Васильевич Прохоров. В лагере я встретился с ним в 1943 году, и до конца его жизни мы были близкими друзьями. От многих узников он отличался своим волевым и смелым характером. Был активным участником русской подпольной группы, вел свою пропагандистскую работу среди европейских узников и находился в тесном контакте с польскими и датскими товарищами из организаций антифашистского Сопротивления. Через него я и познакомился с Мартином Нильсеном.

В начале 1944 года гитлеровская армия оказалась не в состоянии сдерживать продвижение наших войск в глубь Балкан. Красная армия продолжала уверенно громить врага. Началось освобождение европейских народов от фашистского ига. Наши войска все ближе подходили к Чехословакии и Польше. В начале июня 1944 года был открыт второй фронт.

В лагере уже все понимали, что немцы войну проигрывают. Эсэсовцы теперь сами стали бояться заключенных и начали новую кампанию террора против пленных, в первую очередь против советских и польских офицеров.

Глава 14. Эсэсовцы начинают бояться

Началось систематическое истребление заключенных. Каждый день совершались мучительные истязания, публичные казни и убийства сотен, тысяч людей. Узники умирали от голода, болезней, издевательств надзирателей. Из бараков не успевали уносить трупы. А в лагерь продолжали прибывать тысячи новых заключенных, среди них были мужчины, женщины, дети – люди разных национальностей. Их везли из Белоруссии, прибалтийских республик, Венгрии, Румынии и Польши. Штуттгоф с января 1944 года стал лагерем массового уничтожения людей.

Все чаще стали приходить эшелоны с евреями. В июне 1944 года прибыла большая партия евреек из Венгрии, несколько транспортов из Риги и литовского гетто. Там они жили семьями, здесь их разлучали. Женщин с малыми детьми отправляли в Старый лагерь, а мужчин и мальчиков размещали в 13-м блоке «б».

Все бараки были переполнены, не было ни одного сантиметра свободной площади. Вновь прибывшие лежали на полу, в умывальных комнатах и даже в уборных, а те, кому места не хватало, целыми днями стояли на улице. Вокруг царил хаос. Повсюду грязь, свирепствовали тиф, дизентерия и другие инфекционные заболевания. Эсэсовцы уже не в состоянии были поддерживать лагерную дисциплину. Началось массовое уничтожение евреев, в первую очередь, женщин и детей. Из оружейной мастерской, где работали мои друзья, хорошо было видно, что происходило на территории, где размещались женщины-еврейки. То, что заключенные видели из окон мастерской и смогли рассказать другим узникам, приводило всех в ужас.