Нацистская оккупация и национальный вопрос

Чтобы сбалансировать реабилитацию героических страниц русского дореволюционного прошлого с «советским патриотизмом», историки не оставляли своим вниманием тему «российского колониализма». Институт истории АН СССР в 1939 г. разрабатывал такие темы, как «Колониальная политика царизма в Казахстане 1785–1828 гг.» и «Борьба горцев Дагестана и Чечни под руководством Шамиля», в 1941 г. – «Борьба горцев Северо-Западного Кавказа за независимость (1849–1856 гг.)»[206]. История народов СССР и борьба против самодержавия были отражены в литературе[207], кинематографе[208] и музыке[209].

В качестве составной части доктрины советского патриотизма в СССР культивировалась концепция братства и непоколебимой дружбы его народов[210]. Советский Союз был провозглашен «братской семьей»[211], «великим содружеством народов и наций», которые «достигли подлинного расцвета»[212]. Дружба народов СССР была признана «нерушимой»[213] и подавалась в качестве закономерного результата «правильной» национальной политики государства[214]. Констатировался «процесс развития и сближения языков, который происходит на базе тесного сотрудничества народов СССР»[215], а в перспективе предполагалось укрепление «братства народов» Советского Союза вплоть до «постепенного слияния наций»[216]. Очевидно, этот процесс должен был завершиться в будущем созданием «советской нации» (наподобие американцев США, австралийцев, новозеландцев и пр.).

Для подкрепления доктрины советского патриотизма была доработана политическая концепция «национального вопроса». В опубликованной в 1939 г. статье «Марксизм и национально-колониальный вопрос» И.В. Сталин дал определения нации, народности, национальной группы[217]. Советская пропаганда утверждала, что место межнациональных противоречий, неразрешимых при капитализме, при социализме «занимает национальная свобода и национальное равноправие, братская помощь одних народов другим народам»[218]. Вследствие сохранения неравенства наций в СССР (имелся в виду уровень развития национальной культуры и пр.) была поставлена задача по «ликвидации этого неравенства на основе нового, несравненно более высокого уровня, достигнутого передовыми частями нашего Союза»[219]. Эта концепция объясняла особую роль «русского фактора» в доктрине советской национальной политики необходимостью использовать потенции русского народа как «наиболее передового» для оказания помощи другим народам СССР[220].

«Выдвижению и воспитанию национальных кадров» в СССР продолжали придавать «огромное политическое и практическое значение»[221]. Была реабилитирована «национальная экзотика», прославлялась (а кое-где – и создавалась «с нуля») национальная культура народов СССР[222]. В 1939–1940 гг. в Москве были проведены «национальные декады», в том числе армянского, белорусского и бурят-монгольского искусства, азербайджанской литературы. В 1939 г. праздновалось 1000-летие армянского эпоса «Давид Сасунский», в 1940 г. – 500-летие калмыцкого эпоса «Джангар». Выдвижение национальных кадров и развитие национальной культуры служило целям «сближения» народов СССР, взаимного проникновения культур на базе «советской общности». Эту же задачу решало принятое 7 марта 1938 г. ЦК ВКП(б) и СНК СССР постановление «О национальных частях и формированиях РККА», которое предусматривало переформирование национальных частей, военных училищ, школ РККА в общесоюзные с экстерриториальным комплектованием, изменение дислокации соответствующих частей и соединений и призыв граждан всех регионов «на общих со всеми национальностями СССР основаниях»[223].

Для поддержания баланса в национальной политике в СССР осуществлялась борьба с обоими «экстремальными уклонами» в сфере национального фактора – «великодержавным шовинизмом» (со стороны русских) и «буржуазным национализмом» (в основном направленным против русских или «советской общности»). Так, комсомолу была поставлена задача «вышибить националистов»[224]. Достоверность многих обвинений в отношении сторонников обоих «уклонов» сомнительна, так как они были сделаны в рамках кампании массовых репрессий. Однако некоторые сигналы о проявлениях национализма и шовинизма, очевидно, были достоверными[225]. Советское руководство стремилось пресекать проявления национальной розни. Местные органы власти получали указания исправлять допущенные ущемления прав коренных этносов – например, в Киргизии[226] и Бурят-Монголии[227]. В целом массовых фактов национальной розни в СССР выявлено не было.