Nature Morte. Строй произведения и литература Н. Гоголя

Можно, вероятно, даже необходимо несколько модернизировать комментарий к сновидной практике Гоголя. Не оставлять писателя один на один с его предшественниками, такими же удивительными мастерами обманки, фантастического и чудесного, такими же сновидцами, как Тик и Гофман, де Квинси и Э. По («хорошими знакомыми» Гоголя). Я имею в виду тот опыт, который сегодня настойчиво утверждается некоторыми психотерапевтами и психоналитиками: тема осознанного сновидения[289]. В литературе Гоголя сновидный дискурс (а так, собственно, можно назвать этот объемный и синтезирующий род письма, который он использует), конечно, не может интерпретироваться в духе техник осознанного сновидения. И основное различие в термине осознанное. Гоголь не имел опыта осознанного сновидения, поскольку ни воля, ни внимание в описываемых им сновидных цепочках не присутствуют. Собственно, это цепочки страха, которые идут то по нарастающей, то по ниспадающей, – сновидные регрессии, нескончаемый бег и туда, и обратно.

3. «Божество-желудок», или Начала скатологии

Фантастическая анатомия гоголевского телесного образа может быть разделена на верх и низ. Все, что «прилично», все, что может быть представлено в своей общепризнанной и публичной явленности (лицо, физиогномика, взгляд, облик, речь-уста-рот, одежда), находится в верхней части. Все то, что упоминается в качестве хотя и интимно-близкого, но отвратительного, что принижает и становится предметом гоголевской скатологии, частью его негативной эротики, что скрытно обслуживает символы других более утонченных физиологий, переводится в низовой образ. И это, конечно, желудок – мифография его у Гоголя обширна и навязчива. Не просто вместилище для пищи, а явно нечто большее[290]. Во-первых, он расположен не так, как надо, и не как у всех, а поперек: «…в 1841 году Гоголь хладнокровно заверял будто консилиум парижских врачей установил, что его желудок лежит “вверх ногами” и поэтому роль носа, очевидно, выполняет другой орган, и наоборот»[291]. И по воспоминаниям Языкова: «Он рассказал мне о странностях своей, вероятно, мнимой, болезни: в нем же находятся зародыши всех возможных болезней; также и об особенном устройстве головы своей и неестественности положения желудка. Его будто осматривали и ощупывали в Париже знаменитые врачи и нашли, что желудок его вверх ногами»[292]. Во-вторых, именно в силу приписываемых ему особенностей, отличающих его от всех других, он остается для Гоголя самым важным органом жизни. «Желудок» для Гоголя – особое внутреннее тело, тело-в-теле, доступ к которому не просто затруднен, а невозможен, это тело, производящее саму жизнь. Ни один из других жизненно ценных органов, даже нос, не имеет столь важной жизненной функции. От желудка – вся жуть, страхи и постоянное беспокойство за жизнь.