Научные битвы за душу. Новейшие знания о мозге и вера в Бога

Но произошел неожиданный поворот событий, и усилия Деннета привлекли критику из того источника, которому следовало быть союзником. Его упрекнули и слева. Леон Уизелтир, литературный редактор The New Republic, пренебрежительно оценил его опус как «эволюционный психотрёп»: «В конечном счете его отрицание религии – это отрицание философии… Если эта поверхностная и самодовольная книга и убеждает в чем-либо, то скорее в том, что необходимо рассеять еще много чар»[740].

Аналогично британский защитник материализма Ричард Докинз снял в 2006 году специальный телевизионный выпуск в двух частях для британского четвертого канала, посвященный религии, – «Корень всего зла?» Докинз признался, что его удивляют успехи религии в XXI веке, и приписал их тому факту, что родители и учителя внушают детям собственные убеждения относительно высшей реальности.

При схожих условиях на Докинза вновь напали и слева, и справа. Как и следовало ожидать, Роджер Скратон взялся распекать Докинза в The Spectator, отмечая, что

сам скачок веры – готовность посвятить нашу жизнь служению Богу, – это скачок за грань разума. Это не значит, что он иррационален – не более, чем иррациональна любовь. Напротив, это подчинение сердца идеалу, просьба о любви, мире и прощении, к которым стремится и Докинз, поскольку он, как и все мы, создан именно таким[741].

Но Мадлен Бантинг из левого Guardian, была не так снисходительна, как Скратон. Пренебрежительно отзываясь о телепередаче Докинза как о «ленивой в интеллектуальном отношении полемике, недостойной великого ученого», она отмечает:

Чувствуется скрытое беспокойство о том, что атеистический гуманизм потерпел фиаско. За весь XX век атеистические политические режимы написали устрашающую (и ни с чем не сравнимую) историю насилия. Атеистический гуманизм так и не породил притягательные и популярные хроники, повествующие о том, что значит быть человеком и каково наше место в космосе; там, где отступила религия, зазор был заполнен потребительством, футболом, «Танцами со звездами» и бездумным потаканием мимолетным желаниям[742].

Почему с материализмом связано так много сомнений, дискомфорта и неприязни? Неужели вопросы, которые так долго приходилось сдерживать, начали наконец всплывать на поверхность? В неоднозначном, опубликованном в 2003 году обзоре предыдущей книги Деннета «Свобода эволюционирует», психолог Дэвид П. Бараш пишет:

Подозреваю, что все мы, вплоть до самого закоренелого материалиста, живем в невысказанном лицемерии: даже если мы подразумеваем детерминизм в наших интеллектуальных стремлениях и профессиональной жизни, на самом деле мы ощущаем свою субъективную жизнь так, словно в ней господствует свобода воли. В самой глубине души мы знаем, что в большинстве отношений, которые действительно считаются (и во многих, которые не считаются), мы с избытком обладаем свободой воли, как и те, кто нас окружает. Непоследовательно? Да, в самом деле. Но как и отрицание смерти, это полезная непоследовательность, и, возможно, даже необходимая[743].

В этот момент, по Уизелтиру, раввины древности могли бы спросить: «А твои уши слышали, что сказал твой рот?» Решение дилеммы Бараша – ошибочность материализма. То, что мы знаем в самой глубине души, на самом деле правда. Свобода воли реальна, неважно, отрицают ее или подтверждают.