Научные битвы за душу. Новейшие знания о мозге и вера в Бога

Что касается классификации, то религиозный, духовный и мистический опыт невозможно разделить способом, полностью отвечающим критериям систематичности. Некоторые виды опыта напрямую относятся только к одной из перечисленных категорий и не имеют отношения к другим, а другие виды можно отнести сразу к двум или даже ко всем трем категориям[105]. К примеру, некоторые люди получают мистический опыт во время созерцания живописных уголков природы или произведений искусства. Надо ли в этом случае называть их опыт духовностью или даже религией искусства и природы? Некоторые обладатели такого опыта принимают это определение, а другие решительно выступают против него и утверждают, что их неправильно поняли, а может, и намеренно представили в ложном свете. Наглядной демонстрацией этой проблемы могли бы стать три пересекающиеся окружности.

Следовательно, разумнее избегать споров о терминологии и вместо этого сосредоточиться на том, чему можно научиться, наблюдая случаи из практики. Часто встречающееся в этой книге сокращение РДМО означает «религиозный, духовный и/или мистический опыт»[106].

Нейробиология – сложная дисциплина ввиду природы человеческого мозга, сложнейшей живой структуры из всех, какие нам известны. К примеру, карты мозга – трехмерные, а не двухмерные. Однако далее техническая терминология будет сведена к минимуму, по возможности без искажения смысла. А теперь – вперед!

2. Есть ли программа Бога?

«Духовность исходит изнутри. Ее зерно должно присутствовать там изначально. Должно быть, это компонент генов»[107].

Специалист по генетике поведения Дин Хеймер

Летом 2005 года лондонский зоопарк оказался в затруднительном положении. Именно там в жаркую погоду произошел инцидент, который произвел фурор в международных СМИ. В течение четырех дней, с 26 по 29 августа, в рощице на Медвежьей горке посетители могли увидеть особей вида Homo sapiens – трех самцов и двух самок. Табличка на вольере гласила: «Внимание: люди в их естественной среде обитания». Пресс-секретарь зоопарка Полли Уиллс объясняла, что эта экспозиция «показывает посетителям, что человек – просто один из приматов»[108].

Однако зоопарк приобрел «сапиенсов» необычным способом. Кандидаты, откликнувшиеся на рекламное объявление, должны были представить убедительную заявку объемом 50 слов. Химик, начинающий актер, энтузиаст фитнеса выдержали это испытание и попали в вольер, где могли «соблюсти свою скромность только благодаря фиговым листочкам». Да, их скромность. Один из постоянных посетителей выразил разочарование, поскольку под вырезанным из бумаги и приколотыми фиговыми листочками на «сапиенсах» оказались купальные костюмы.

Другое отличие заключалось в том, что после демонстрации своих бицепсов и изгибов толпам отпускников (и будучи все это время защищенными от своих недовольных родственников-животных электрической изгородью), «сапиенсы» каждый вечер удалялись не куда-нибудь на охапку папоротника, а в свои квартиры. Интересно, что один участник отмечал: «Очень многие считают, что люди выше других животных. А когда видят людей в том же положении, в каком находятся животные здесь, в зоопарке, то вроде бы вспоминают, что в нас нет ничего особенного»[109].

И вправду интересное замечание, учитывая, что такой рекламный трюк стал возможным только потому, что справедливо прямо противоположное. Развлекающиеся обитатели клетки охотно демонстрировали себя другим людям ради забавы и потенциального карьерного роста. Так почему же все-таки предполагается, что мы должны принять, что люди – животные в том же самом смысле, как и безъязыкие обитатели других обнесенных электрической изгородью вольеров, не умеющие писать заявки, делиться своими мыслями с репортерами или (что, возможно, особенно мучительно) каждый вечер уходить «домой»?

Да, физически мы принадлежим к царству животных, к нам относятся весь его риск и все возможности. Но комментарий участника («в нас нет ничего особенного») свидетельствует о том, насколько прочно укоренился философский материализм в нашем обществе. Сталкиваясь с явными различиями между людьми и обитателями типичного зоопарка, многие полагают, что на самом деле видят сходство. И это, в сущности, неудивительно. Вынужденные делать выбор между увиденным и услышанным, многие снижают когнитивный диссонанс, предпочитая верить последнему.

«Кому ты поверишь, мне или собственным глазам?»

Чико Маркс, «Утиный суп» (1933)