Наука Шерлока Холмса: методы знаменитого сыщика в расследовании преступлений прошлого и настоящего

Откровение удивительное, поскольку Конан Дойл, будучи умелым фотографом, определенно знал важность фотографических доказательств. Он провел долгие часы, работая со снимками в темной комнате, и написал тринадцать статей для British Journal of Photography[27]. Известно также, что он пользовался фотоаппаратом собственной конструкции, некоторые детали которого сделал сам. Так почему же Холмс избегает камеры большую часть своей карьеры? Причина та же самая, что и в случае с отпечатками: Дойл хотел, чтобы читатель получал максимум удовольствия, и поэтому преступления в его историях раскрываются в первую очередь не с помощью технологии, а силой разума.

Фотография в историях

Холмс использует фотографии, сделанные другими, вполне в духе нынешних следователей. В «Серебряном» снимок, показанный лондонской модистке, помогает установить личность Джона Стрэкера. Портрет молодой женщины Эффи Монро, которое обнаруживается в хорошо обставленном, но, по всей видимости, необитаемом коттедже, неправильно интерпретируется Холмсом, прежде чем он узнает правду о ребенке этой дамы («Желтое лицо», 1893). Фотографические доказательства демонстрируют, что шпион Эдуард Лукас также действовал под именем Генри Фурнэ

(«Второе пятно», 1904), и фотография в «Шести Наполеонах» позволяет идентифицировать Беппо, жестокого преступника с обезьяньим лицом.

В паре историй Конан Дойл демонстрирует знакомство с технологией фотодела, с типичной обстановкой темной комнаты, в которой проявляются фотографии. В рассказе «Медные буки» (1892) таинственный мистер Рукасл объясняет героине, обладательнице роскошных каштановых волос мисс Виолетте Хантер, что в секретном крыле его особняка находится всего лишь фотолаборатория. Фальшивая темная комната используется для копания тоннеля Винсентом Сполдингом (он же Джон Клей) в «Союзе рыжих».

Но определенно, самая известная фотография из канонических текстов о Шерлоке Холмсе – инкриминирующий снимок короля Богемии, на которой тот запечатлен с прекрасной Ирен Адлер. Монарх отчаянно желает получить фото обратно до того, как оно попадет в прессу, и что самое важное – до его обручения со строгой скандинавской принцессой. Для выполнения этой задачи он нанимает Холмса. Пример важный, поскольку Холмс как хороший ученый-криминалист отлично понимает ценность фотографических доказательств.

«Ваше Величество… неким образом вступило в общение с этой молодой персоной [Ирен Адлер], – начинает сыщик, – писало ей некие компрометирующие письма, и сейчас хочет получить эти письма обратно». Король подтверждает, что так и есть. Убедившись в отсутствии тайного брака или каких-то бумаг, имеющих юридическую силу, Холмс спрашивает, как, используя письма для шантажа, «молодая персона» сможет доказать, что они не подложные? Почерк легко подделать, гербовую бумагу украсть, личную печать скопировать, фотографию монаршего лица можно просто купить.

Но тут король признается: «Мы оба были на фотографии».

«О нет! – восклицает Холмс. – Это очень плохо! Ваше Величество, несомненно, поступило очень неосмотрительно».

Хотя ко времени написания этой истории фотографии уже можно было грубым образом подправлять, выражение «камера никогда не лжет» все еще имело широкое распространение. И практически всегда это было правдой, потому что подретушированные фотографии выглядели совсем иначе.

Изображение короля и Ирен было настоящим – и оставалось надежным свидетельством того, что монарх вел себя неподобающим образом.

Как знают поклонники Холмса, Ирен Адлер сумела обхитрить и короля, и его наемного детектива, и сохранить компрометирующую фотографию. В конце концов это уже не имело значения, поскольку она вышла замуж и покинула страну. В записке, сочиненной перед отъездом, она убеждает короля, что он «может делать все, что пожелает, без каких-либо помех со стороны той, в ком он так жестоко ошибался».

Не слишком ли много внимания в этом рассказе всего одному фото? Скорее всего, нет. Холмс, подобно сегодняшним детективам и газетным репортерам, никогда не занижал ценность хорошего снимка.

Глава пятая

Средства коммуникации

Почерк

До эпохи Ренессанса, когда грамотность была уделом небольшой доли населения, в основном духовных персон, изучение почерка имело мало значения для криминалистической науки. Затем, когда развитие системы образования привело к тому, что очень многие стали читать и писать, особенно в протестантских странах, где Библия имелась почти в каждой семье, ученые начали утверждать, что почерк, особенно если писать пером и чернилами, многое говорит о том, кто пишет.