Не было нам покоя

Я построил для себя тайный зал в озере: это было сердце, где мое новое маленькое тело могло спать. Если я не мог играть мелодию ветра в деревьях, мне нужно было найти другой способ. Я учился двигаться как человек, говорить как человек. У всех есть свои ограничения, и мне пришлось долго привыкать к ограничениям нового маленького тела.

Я лепил из своей плоти формы самых разных животных. Все они были обречены на одиночество, пока я не научился подражать живым существам и они не приняли меня за своего. Когда во мне находился дух Линка, он изучил меня, а я – его. Его призрак обитал в моем лесном теле, и, хотя его воспоминания были для меня не такими связными, как для него, их было достаточно, чтобы я создал копию. Часто я не знал, тут он или там, словно его существование замерло. Так мне было легче смотреть сквозь него, чем когда он был жив. Он был моим первым и единственным призраком. У него не было формы, только развернутый свиток воспоминаний, история, раскрывшееся от боли сердце, новое и обнаженное. Он заполнил мое тело, растекся среди моих корней. Я не мог скрывать озеро, когда он был здесь.

Я не мог стать Линком, но стал его эхом. Мое тело приняло его форму. Я тряс головой, пока его волосы не поплыли у меня перед глазами, огненные, как у лисы. Я натянул капюшон, совсем как он. Его высокая, худощавая фигура, длинные пальцы – все это стало моим. Когда ты увидела меня, твои чувства прочли во мне Линка.

Я не собирался забирать у тебя то, о чем ты станешь горевать. Может, теперь я могу вернуть его тебе… в каком-то виде. Если ты не чувствуешь разницы, есть ли она, эта разница? Если я могу дать тебе счастье, может, я не заслуживаю одиночества.

Когда лес закончил, Ноэми сказала ему, что хочет побыть одна.

– Мне нужно немного подумать, – сказала она. – Ты позволишь мне покинуть маяк, если я останусь в лесу?

– Ты бы не смогла уйти из леса, если бы захотела. Так что это не имеет значения.

Ее тело напряглось. Конечно, он может позволить ей уйти из леса, хотя сейчас он говорил, словно это было не в его власти.

– Это я в тебе виновата? – спросила она.

Если бы она не ходила в лес, может, не было бы и озера, чтобы утопить Линка?

– Нет. Не ты меня создала и не ты принимаешь мои решения.

Она обняла себя за плечи. Если бы у нее был с собой телефон, может, Неизвестный писал бы ей сейчас, соглашаясь. Но она, наверное, забыла мобильный в лодке.

– Я пытался тебя слушать, – объяснял он. – Наблюдал, что ты фотографируешь… какие сны воссоздаешь. Я хотел создать все это и дать тебе потрогать предметы, которые до этого жили только в твоем внутреннем пейзаже.

Он положил плашмя ладонь на каминную полку.

– Но все не так. Что бы я ни делал, ты все меньше хочешь остаться.

Он пододвинулся ближе с умоляющим жестом.

– Как люди удерживают хоть что-то при себе?

Она тоже могла задать такой вопрос. Наверное, ей стоило ненавидеть это существо, изображающее Линка, и бояться его. Он и правда немного ее пугал. Но чем больше он говорил, тем больше напоминал ребенка. Может, эгоцентричного, но такого наивного.

– Хочешь пойти в башню? – спросил он.

Она не ответила.

– Я могу отвести это тело в подземный зал и ждать там, пока ты будешь в одиночестве. Я не выйду из него. Из тела. И из зала. Я останусь в своем маленьком теле.

– Ладно, – сказала она громче, чем собиралась. – А как попасть в башню?