Не главный не герой

На самом деле Таня была не совсем что бы мелкая, просто ее подружка была «Большой Аней». Сейчас они сидели впереди нас, как и почти весь прошлый год. Хотя бывало на разных уроках тичеры сажали по класс по-своему. В общем она смотрелась на ее фоне так же примерно, как я на фоне Пудова, ну может и не столь контрастно. Но тем не менее, Ань было несколько поэтому одна Аня была Большой, а ее подруга Таня получила кликуху мелкая, хотя это было не слишком верно.

— Что Таня? — спросила ее Татьяна Алексеевна.

Если бы надо было отдать кому-то титул «Оторва» в классе, то я бы отдал его Таньке. Она первая обесцветилась, первая стала использовать косметику. Могла надеть чулки с рисунком. Одна из немногих девочек, кто курил. Про нее ходили «грязные» слухи, но не уверен в их правдивости. И про то что она гуляет со старшими и прочие… Но достоверно я этого не знал, ничего такого не видел. Руководствуясь презумпцией невиновности нельзя считать ее «виновной». Это мне папа конституцию перед отъездом подогнал. Честно сомневаюсь, в правдивости этих «грязных историй» и даже знаю кто и почему мог бы это придумать про нее.

— А можно высказать пожелание с кем сесть, раз уж вы нас рассадите? — прервала мои мысли Танька.

— О-о! — загудели в классе.

— Я бы то же хотела высказать пожелание. — мгновенно взметнулась рука ее подружки Большой Ани.

— О-о! — опять, загудел класс.

— Не обещаю, что так и сделаю, но выслушаю, — подумав кивнула класнуха.

— Меня с Мосей, ой, то есть с Михаилом Артаньяновым, — покраснела Танька.

— Меня то же с Михаилом.

Весь класс взорвался шуточками. Я же переваривал, что опять за фигня происходит. Это же какой-то сговор, подстава, возможно. В чем суть?

— Вот, Бармалейкина дает! — выкрикнул Артемьев еще одно прозвище Тани.

— Завидно Артемошка? — парировала Таня Лейкина.

— Тебе по сюжету бы со Знаевым бы сесть? — сострил более тонко, аж с отсылкой к советской мультипликации, уже Хромов.

— Ой, Знайкин, у тебя Лейкину уводят — щелкнули местного ботаника с «удачной» фамилией по ушам.

— Так ну-ка успокойтесь! — пыталась навести порядок Татьяна Алексеевна.

— Может вам на троих парту поставить? — продолжал острить Хромов.

— А и поставь! — огрызнулась Таня.

— С тобой то навряд ли кто-то захочет сидеть Хромой? — парировала уже Аня. — Завидуй молча!

— Есть еще желающие? — улыбка проскакивала на лицо, пытавшейся сохранить строгий и серьезный вид Татьяны Алексеевны. Внутри нее видимо боролся учитель и классный руководитель с школьным клоуном. Может она им была когда-то? И видимо клоун победил. — Ну что Михаил, рассказывай? — предложила она.

— О чем? — забеспокоился я.

— Что ты с ними делаешь? — взорвала класс Татьяна.

Я сидел краснел и пожимал плечами.

— У моего дома то с одной под ручку, то с другой, а то и сразу с двумя! — вот теперь она взорвала класс по-настоящему!

— Откуда вы… — осекся я, под ржач класса.

— Во Мосек, дает! — подливал масла в огонь Илюха.

— Да это всего раз было, — вспомнил я как провожали девчонок, даже было дело вел пару по руке на каждой, именно в тот день что ли видела меня. — Да и вообще, это даже не мои девушки! — снова взорвался класс хохотом уже с моей подачи.

Наконец порядок был восстановлен. По составленной схеме, я сидел на третьей парте первого ряда, вместе с мелкой Таней, позади сидела большая Аня, рядом с ней Серега Пудов. По сути мы остались в том же квадрате, лишь слегка изменив позиции. Серега все пытался договорить со мной по поводу графика, вот не мог что ли до перемены подождать? Только девчонок заинтересовал своими фразами. Напустил блин загадочности, граф Монте Кристо йоркского пошиба.

— Так, Пудов! — в очередной раз обратила внимание на наш угол «задних парт» Татьяна. — Что-то ты стал много разговаривать.

— Это факт! — вставил слово штатный клоун Илья Хромов.

— Выходи, к доске расскажешь нам что ты прочитал из литературы, заданной на лето.

Я практически лег на парту и не отсвечивал, поскольку у меня даже списка этой литературы не имелось. Я люблю читать, но только то, что сам захочу. А если мне скажут читай это, я точно не буду. Хотя мертвые души, в целом ничего так, были, но я все равно не признаюсь, что читал, они же из школьной программы. Тем временем Серега вышел к доске, впрочем, он иногда и раньше выходил туда помолчать. Серега мог помолчать с места и помолчать у доски. Сейчас она влепит ему пару и выберет следующего, так что надо стать одним целым с партой или вообще отправиться под парту, уронив ручку, хотя это привлечет внимание еще сильнее. Блин! Рядом со мной теперь не Серый, уронить ручку под ноги Таньке, тут я даже от мыслей покраснел, глядя на ее голые коленки.

— Ну и что ты читал? — спросила классная.

— Есенина. — неожиданно брякнул Серега.

Я аж отлип от парты. Это было так неожиданно и не только для меня. Класс замер в тишине.

— Что? Что-то я не понял? — оглянулся Илюха Хромов, видимо сомневаясь не померещилось ли ему.

— И… что же ты читал? — делая паузы между словами, пытаясь принять новую реальность, в которой Пудов разговаривает, спросила классная.

— Письмо к женщине.