Не хочу властелина. Верните мужа!

Доверять Харону у меня никакого резона нет. Скользкий тип. Меня пьяным подловил и выудил согласие на перенос в этот мир. Уверен, что и властелина примерно так же вокруг пальца обвел. Что еще раз подтверждает: сила – не главное! С этим типом следует быть настороже.

– Значит, ты был в моем мире? – вдруг понял я. – Как там Катя?

– Нормально все. На работу ходила вчера, вела себя как обычно.

– Ты видел ее?

– Нет, конечно! За ней мои люди присматривают.

– Не понял, она что, дочь оставила с ним? – возмутился я. В голове не укладывалось, как жена могла Василису доверить непонятно кому!

На эмоциях я дернул рукой, и с нее сорвалась молния. Сбила столик на пузатых ножках и ушла в стену, которая вспыхнула голубым свечением защиты. В спальне запахло озоном и горелым деревом.

– Тихо, тихо! Там вроде ее подруга прибегала, она твою дочь к себе до вечера забрала.

У меня отлегло от сердца. Марина, больше некому.

– Возьми меня в следующий раз с собой. Я хочу лично убедиться, что с моими девочками все в порядке.

– Моего слова тебе недостаточно? Ты слишком много хочешь, по сути, еще ничего не сделав. А вот с твоим самоконтролем нужно что-то решать. Вспыльчив как малолетний ребенок. Это может тебя выдать быстрее, чем твое глупое воздержание, – озабоченно произнес он и приказал: – Собирайся!

– Куда?

– Прогуляемся в одно местечко, где потренируешься в управлении силой. Одевайся, а я пока позабочусь о припасах.

– Припасы? А наколдовать нельзя? Ты же зеркало достал из воздуха.

– Не достал, а открыл точечный портал и переместил его из того места, где оно было, сюда, – наставительно произнес Харон.

– Я тоже так могу?

– Ты и не такое можешь.

– Покажешь как?

– Потом, сейчас есть более важные задачи, – отмахнулся божок.

– Ладно. Тогда объясни насчет порталов. Разве с едой так нельзя?

– Нет. Мы переместимся в другой мир, и точечный портал там не сработает.

– Другой мир?! – завороженно повторил я. Он говорил об этом так просто, словно собирался за молоком в соседний магазин выйти.

– Набрел на него случайно в своих поисках. Он мертвый, но прекрасно подходит, чтобы ты смог снять ограничения и выпустить свою силу, а заодно поучиться ее контролировать. Ладно, не будем тратить время. Давай приступай к водным процедурам, а я твоего Гарольда пришлю с завтраком, – произнес Харон, уходя.

Вообще-то Гарольд не мой, а властелина.

Дожил! Начинаю свое утро со встреч с мужиками в спальне! С тоской подумал о том, что мне больше нравилось просыпаться с женой и когда меня будила Василиса.

Воспоминание о дочке отозвалось тягучей болью в душе. Я же с рождения ее нянчу. Как она там без меня? А как со всем справляется Катя? Но за жену я был больше спокоен, она у меня сильная духом и даже появление властелина ее не сломает. То, что она пошла на работу после моей пропажи, только подтвердило мою уверенность в этом.

Стало даже немного обидно. Неужели я так мало для нее значу, что с моим исчезновением ничего не изменилось? А потом прогнал эти мысли прочь. Катя боец, и от ее работы зависит благополучие семьи. Разве хочу, чтобы она рвала на себе волосы, наплевала на работу и билась в истерике? Нет, конечно! Надеюсь, переведенные Хароном деньги помогут ей немного выдохнуть и больше времени проводить с дочерью.

«А как же моя мама? – с ужасом задался я вопросом. – Надеюсь, Катерина что-нибудь придумает. Или мама ударится в панику и поместит властелина в больницу».

Впрочем, последний вариант меня устраивал больше всего.

Неожиданно пришла мысль о том, что мать может проговориться о моей негласной помощи в разговоре с властелином. То, что это может дойти до Кати, было моим постоянным кошмаром. Если такое случится, мне действительно лучше свалить за тридевять земель. Стоит жене узнать о реальных размерах моих покупок для матери, и мне не жить.

Главное, начиналось все с малого: просьба купить хлеба по дороге или фруктов. Но постепенно запросы матери росли, а просьбы превратились в требования. Она стала просто присылать список, чего ей надо. Мало того, обязала меня оплачивать ей парикмахерские услуги и маникюр.

Стоило заикнуться о том, что мы не шикуем и Катя даже сама себе маникюр делает, как она начинала корить за то, что я связался с нищебродкой, что жена повесила на меня все и не дает развиваться, что я загубил свою жизнь… А потом хваталась за сердце и просила принести таблетки. Проще было купить ей требуемое, чтобы избежать неприятного разговора.

Я себя чувствовал паршиво, тратя на нее деньги Кати. Старался компенсировать это экономным ведением хозяйства, не просил себе ничего. Успокаивал свою совесть тем, что услуги няни в наше время стоят дорого и я имею моральное право самостоятельно распоряжаться частью финансов.

Я извивался как уж между двумя любимыми женщинами, не желая обидеть ни одну. В итоге Катя пропадала в спортзале, хватаясь за любую подработку, а я, как мог, старался облегчить ее жизнь заботой и любовью. Ситуация усугублялась еще тем, что мать тоже требовала внимания, очень часто вызванивая меня к себе.