Не хочу властелина. Верните мужа!

– Да иди ты! – послала ее.

– Иду уже. За дочерью твоей. Специально с работы пораньше отпросилась.

Если Маринка хотела воззвать к моей совести, то напрасно. Я еще не забыла, как она властелина вчера утащила без моего ведома непонятно к кому. Хорошо, что только пьяный вернулся, а ведь могли и покалечить, окажись он не таким хорошим бойцом. А это, позвольте на минуточку, тело моего мужа!

– Тогда до встречи! Мы сегодня тоже пораньше вернемся.

Разговор оставил нехороший осадок. Почему она раньше с работы ушла? Было бы вполне нормально забрать Василису как обычно. Неужели и правда хотела пообщаться подольше с Азаратом без меня?

От этой мысли стало неприятно. Вдвойне неприятно начинать сомневаться в близких людях, а Марина моя самая близкая подруга.

«Вот не надо себя накручивать! Она просто беспокоится за Василису и хочет посмотреть, как он будет вести себя с ребенком, когда меня рядом нет», – дала себе мысленный подзатыльник, найдя вполне логичное объяснение и гоня мысли о плохом.

* * *

Вот кого не мучили сомнения, так это властелина. После всех процедур выглядел он посвежевшим, бодрым и довольным жизнью.

– Я бы хотел завтра тоже поехать с тобой на работу, – сказал он по пути домой.

– Хорошо, я возьму тебе абонемент на месяц, – согласилась я, морально уже готовая к такому решению, – только у меня в расписании есть занятия допоздна. Возвращаться будешь раньше, чтобы Василису из садика забирать. Сегодня она с Мариной, но сам понимаешь – это разовая акция. Чувствует свою вину за вчерашнее.

– Кстати, меня Макс приглашал к себе с семьей на выходных. Ты хочешь поехать?

– Посмотрим, неделя только началась, – ответила я, отмечая, что он начинает быстро обзаводиться знакомыми. Мой Влад не такой коммуникабельный и с посторонними людьми настолько быстро не сходится.

Возможно, в этом вина его матери. Когда отца Влада сняли с должности, они быстро потеряли свой круг общения. Дружить с обычными работягами она считала ниже своего достоинства и Владу не позволяла водиться с мальчишками со двора. От этого его и недолюбливали, считая, что он задирает нос, и старались при любом удобном случае задеть.

Краем глаза я изучала властелина, прокручивая в голове слова Марины о возможных экспериментах над личностью с помощью игры. Существует же нейролингвистическое программирование, влияние двадцать пятого кадра на подсознание. Мало ли что придумали еще ученые, не удивлюсь. Тогда это все же мой Влад? Может, ему и миллион дали за этот эксперимент? Слишком много совпадений: в муже такие изменения – и деньги огромные тут же на счет упали.

Но почему он мне ничего не сказал? Ведь не мог решиться на такое, не подумав, как это отразится на Василисе. О себе молчу, могу допустить, что хотел заработать для семьи деньги и знал, что я это не одобрю. Но дочь для него святое! Он бы не стал рисковать навредить ей, в этом я на сто процентов уверена.

Тогда насущный вопрос: вернется он к прежнему себе или нет? А если нет, смогу ли я с ним таким дальше жить? От моего мужа осталась лишь внешняя оболочка, но иное внутреннее наполнение меняло и ее: движения, жесты, мимика – все другое, новое и непривычное. От него исходит иная, мощная энергетика. Влад и раньше не был затюканным ботаником, вполне уверенный в себе, спокойный мужчина. Сейчас же в нем появилось нечто хищное и ведет он себя как хозяин жизни.

– Что-то не так? Ты на меня так странно косишься, – заметил властелин.

– Думаю о том, как влияние другой души меняет внешне. С каждым разом мне все легче и легче воспринимать тебя как другого человека. Ты действительно совсем другой, не похож на Влада.

– Это же хорошо?

– Для меня да. Но волнует, как воспримет эти изменения Василиса и не станет ли для нее это ударом. Она же для Влада его маленькая принцесса, он надышаться на нее не может. Дети остро чувствуют, любят их или нет. Больше всего меня страшит услышать вопрос: «Мама, почему папа меня больше не любит?»

К чести властелина, он не начал тут же меня успокаивать, а серьезно отнесся к моим словам, задумался.

– Понимаю твое беспокойство, – медленно произнес он после недолгого молчания. – Я не знаю, что значит быть отцом, но попробую стать им для твоей дочери.

– Нашей дочери, Азарат, – вздохнула я. – Ты сейчас в этом теле, и биологически она частичка тебя. Напоминай себе об этом. Пока ты даже мысленно считаешь ее только моей, ничего у тебя не получится.

Разговор увял, и каждый из нас задумался о своем.

Это чудо, что Василиса пока ничего необычного не заметила. У нее были насыщенные дни, она то в гостях у Марины, то мы с ней ездили к Артему, но стоит ей остаться один на один с отцом, как тут же заметит странности в нем.

Несмотря на версию Марины, у меня пока язык не поворачивался называть его Владом. Но муж мой это или не муж, пусть привыкает считать, что у него есть дочь. Мне важнее всего спокойствие ребенка.

Я еще раз начала мысленно анализировать слова Марины и поведение властелина. Если это какой-то эксперимент, то дело плохо. От таких закидонов человек и свихнуться может и никогда не вернуться к прежнему состоянию.