Не хочу властелина. Верните мужа!

– Тогда решай, с кем именно ты желаешь остаться.

– Хочешь сказать, что я могу с тобой остаться?

– Даже если исчезну однажды, я найду способ сюда вернуться.

– У тебя там гарем, – напомнила ему и в первую очередь себе.

– Здесь я буду твоим целиком и полностью, остальное обсудим потом. Сейчас все, о чем могу думать, – хочу вновь тебя поцеловать. Так я или он, Катрин? – Азарат навис надо мной.

– Я же не в твоем вкусе, – вредничала я.

– Если ты вспомнишь первое утро, когда я здесь появился, несмотря на все случившееся, я был более чем готов ближе познакомиться с тобой. Просто сразу не осознал, что после нашей встречи мои вкусы на женщин вдруг резко изменились. Так я или он? – спросил уже требовательно.

– Ты…

Едва успела произнести это, как он накрыл мои губы. Взял в плен, заявляя права мужа и полностью присваивая себе.

Глава 30

Азарат Владимиус Триолон Тионский

Я проснулся от звука будильника. Ночь пролетела как один миг. Выключил его, стараясь не разбудить Катрин, но она пошевелилась, открывая глаза.

– Уже вставать? – спросила сонно.

– Поспи еще. – Я заботливо натянул на ее обнаженные плечи одеяло. – Я накормлю и отведу нашу принцессу в садик, а когда вернусь, хочу застать тебя разомлевшую после сна в постели.

– А пробежка? – напомнила она, зевая и уже почти засыпая вновь.

– К дохлым кринглам пробежку! У меня на тебя сегодня большие планы.

Ночью приходилось сдерживать себя, помня, что за тонкой стеной ребенок, который может проснуться, что-то услышать и прибежать к родителям в самый неподходящий момент.

Сейчас я с тайным умыслом давал Катрин подольше отдохнуть, потому что, когда вернусь, пощады не будет. Я не насытился ею, не вкусил в полной мере сладость ее тела. И пусть мы занимались любовью почти до утра, мне этого было мало.

Оделся и пошел поднимать принцессу. Сказал, что мама устала и не будем ее будить, а Василисе задание на сегодня – самой выбрать себе одежду для садика. Не знаю, почему в высшем обществе детей с рождения принято отдавать на попечение нянек и воспитателей? Своих чад аристократы видят в лучшем случае один раз в день, и то недолго. Только сейчас я понял, сколько важных моментов проходит мимо родителей.

Если поначалу присутствие ребенка меня напрягало, то сейчас я находил особую прелесть в общении с девочкой. Заботиться о ней и ее нуждах было удовольствием, ведь в ответ она дарила свой смех, объятия и чистую детскую любовь.

Это было еще одной причиной, почему я не давал пустых обещаний Катрин насчет нашего будущего, когда вернусь в свой мир. Нет, я не собирался их бросать или отказываться от обретенной семьи! Но если я вполне легко вписался в их жизнь здесь, то нужно будет подумать, как вписать их в свою жизнь там.

Я не знаю, как Катрин отнесется к тому, что больше не будет ежедневных семейных вечеров, когда мы только втроем. Привыкнет ли к тому, что уединение станет непозволительной роскошью и она всегда будет окружена фрейлинами или прислугой…

Жизнь среди придворных не сахар, даже если ты королева. Меня волновало, как отнесутся к ней, взявшейся непонятно откуда, да еще с ребенком. На общественное мнение мне было плевать, беспокоило, что моих девочек могут ранить словом в мое отсутствие. Уж я-то знаю, как больно могут жалить змеиные женские языки!

Да и моя разнообразная личная жизнь может ее отвратить. Я оставил во дворце гарем из наложниц и своих фавориток, и ей об этом известно. Но и распускать его полностью нельзя. Всегда нужны танцовщицы и не обремененные моралью девы, которых можно подложить под нужных людей для сбора информации. Ничто так не развязывает языки, как вино и красивые девушки.

Я гнал от себя опасения, что Катрин не захочет так жить. Ее не манили ни моя корона, ни богатства. Значит, нужно придумать, чем заинтересовать и удержать ее рядом с собой. Я не обольщался: одной любви мало, в первую очередь она будет думать о ребенке, а мой двор не самое лучшее место для воспитания детей. Следовало многое изменить, подготовиться к их появлению. Но то, что при всей неясности будущего Катрин выбрала меня, наполняло ликованием, словно я одержал самую главную свою победу.

Все эти мысли бродили в моей голове, пока я собирал принцессу в садик и когда мы шли с ней по улице. Я не знаю, моя ли задумчивость тому виной или невнимательность водителя едва не привела к трагедии. Я вез Василису на тюбинге. Тротуары посыпали крошкой, плавящей снег, и они превратились в грязное мокрое месиво. Я шел дворами, по дорожкам, покрытым снегом и местами льдом, и вдруг одна большая заведенная машина, стоило мне пройти мимо нее, неожиданно сдала назад.

– Василиса! – испуганно крикнул я, резким рывком выдергивая ее из-под колес машины по дуге. Моя нога попала на лед, и из-за разворота я поскользнулся, сам падая под машину. Только и успел выставить руку, инстинктивно обращаясь к магии, чтобы оттолкнуть колесо, уже наезжавшее на мое лицо.

И словно сдернуло завесу! По моим жилам заструилась магия, давая почувствовать себя прежним. Появилась сила, и зад машины приподнялся в воздухе, крутя колесами над моей головой.