Не мир, но меч! Русский лазутчик в Золотой Орде

— Ты стал совсем глупый после того удара, Кадан! Серебро тяжелое, оно ведь не уплывет! Топим его в затоне неподалеку, так, чтобы не наследить. При тебе еще делаем это. Потом берешь Айбека и Торгула, плавитесь ниже Гадючьей балки, там есть длинный перекат. Я же уйду с остальными в степь, как только замечу, что Хызра готовится переправлять свои сотни. А если первым на берегу будешь ты с нашими джигитами — дай знать огнем! Как, согласен?

Андрей обдумал услышанное. Импульсивно обнял Камиля и ткнулся губами в гладкую щеку.

— Если будем живы, все расскажу хану! Ты достоин великой награды, Камиль! Вели развести костры, пусть думают, что мы встали на ночлег!

Спрятав серебро, татары разделились. Камиль увел сотню к месту ночлега, Андрей же отправился ниже по течению. Он плохо знал местность, опять пришлось прибегнуть к «провалу в памяти». Два молодых нукера Айбек и Торгул привели к месту переправы, по пути заготовив три большие связки сухого тростника. Из них были сделаны подобия плотиков, на которых закрепили одежду и оружие. Арканами плотики привязали к седлам лошадей. Кони вошли в воду без особого понукания, прошли едва ли не треть ширины реки и лишь затем поплыли, уверенно рассекая грудью упругость живой струи. Татары держались за плотики, не прикладывая для переправы много усилий. Андрей еще раз поразился воинской мудрости степных багатуров! Русичи б потратили на лодейный перевоз сутки. Этим способом без особой подготовки могли переправляться тысячи за очень короткое время.

Затем они в полной тиши шагом добирались до окраин Сарая. Проследовали широкими улицами. Лай собак сопровождал их всю дорогу. Андрей по пути давал последние наставления:

— Если встретят люди Хызр-бея или еще кого — мы едем из стойбища моей матери Галии. Ни в какой Руси мы уже давно не были! Если придется все же обнажить сабли — вы обязаны дать мне возможность оторваться. Если меня убьют или задержат, любой из вас должен добраться до Джанибек-хана и сообщить, что Камиль с большим запасом серебра ждет помощи на том берегу…

Наставления не потребовались, до стоянки своего хана нукеры добрались беспрепятственно. Стража преградила путь копьями, даже узнав своего тысячного:

— Повелитель отдыхает со своей женой!

— Где Тайдула?

— Она в юрте хана.

«Лихо! Мать стала женой собственного сына?! Не планы же войны со старшим сыном и братом они обсуждают на подушках?!»

— Мне нужно срочно видеть повелителя! Пропустите! — потребовал Андрей, но нукеры словно окаменели. Тогда русич решился и закричал что было сил:

— Тревога! Повелитель, это я, Кадан-нойон! Я должен срочно войти и доложить!

На шум тревоги первыми дружно появились из темноты десятка три дежурных нукеров. Одни плотным кольцом окружили прибывших, другие оцепили ханскую юрту.

Но крик возымел успех — не прошло и пары минут, как ковер на входе отлетел в сторону и молодой хан поспешно вышел на свежий воздух. Он стремительно подошел к страже, выхватил из рук нукера трещащий факел и осветил лицо Андрея.

— Кадан?! Вы прибыли? Что случилось, зачем ты кричишь?

— Дозволь мне войти и рассказать, повелитель? У нас очень мало времени.

Джанибек помедлил мгновение, затем властным движением руки взял Андрея за запястье и повлек за собой.

Внутри действительно была одна Тайдула, и тот беспорядок на постели, что свойственен только любовным играм, сам говорил за себя. Женщина была спокойна, надев халат на голое тело, она c любопытством взирала на ночного гостя.

— Ты привез серебро? — первой спросила она мягким грудным голосом.

— Да, я привез серебро. Много! Московский князь прислал вам Новгородский выход. Во вьюках больше тысячи рублей. Но Хызр-хан уже узнал про наш приезд, его люди встречали нас на дороге. Нужно срочно занять переезд, улицы вокруг, перевезти сюда деньги и людей! Прикажи поднимать всех твоих багатуров, повелитель?!

Казалось, от лица хана начало изливаться сияние. Он неверяще улыбнулся и прошептал:

— Тысяча рублей? Мать, это же наша победа! Прости, я оставляю тебя! Кадан, общий сбор на моей площади!

Последующий сумбур не сразу смог уложиться в памяти. Была бешеная скачка сотен по ночным улицам. Была короткая схватка у паромной переправы, где дежурили нукеры беглербека. Была дружная работа десятков рук на широком пароме, мокрые мешки с русским серебром, один из которых еще на противоположном берегу нетерпеливо распорол кинжал хана. Было утреннее посещение могущественного бека Черкаса, не принявшего пока ничью сторону в братней борьбе за трон. Реальная сила войска стояла за этим человеком, и Джанибек прекрасно это понимал. Поэтому…:

— Черкас-бек, возьми это серебро! Клянусь, получишь впятеро больше, когда увидишь меня на троне. А в моем сердце ты всегда будешь первым!

Рослый крепкий мужчина приподнял кожаный мешок, бросил его на землю и преклонил перед ханом колено.