Не мир, но меч! Русский лазутчик в Золотой Орде

Сарай-Джук раскинулся на противоположной стороне реки. Возле берега уже стоял наготове паром и десятки дощаников. У южных ворот раскинулся лагерь воинов. Хан определил на глаз, что их было не более тысячи. Он нашел глазами в своей свите одного из темников и приказал:

— Возьми свои тысячи, переправься первым. Стань напротив переправы. Пошли в город верных людей, пусть выяснят, нет ли внутри нукеров Джанибека. Повели моему брату явиться ко мне!

— Дозволь, я сам передам ему твое повеление? — вмешался Кутлук-Тимур, угодливо заглядывая в глаза Тинибека. Тот величаво кивнул в знак согласия.

— Разрешаем!

О, если бы молодой чингизид знал, что договоренность между Тайдулой и «верным» эмиром в отношении скорого родства уже была достигнута! Что Кутлук-Тимур уже согласился встать во главе заговора и теперь делал все возможное, чтобы поскорее сделаться правой рукой успешно сплотившего вокруг себя с помощью московского серебра верхушку золотоордыской правящей элиты Джанибека.

Он уплыл на другой берег, чтобы вскоре вернуться и сообщить:

— Хан Джанибек покорно будет ждать тебя, светлейший, на главной площади города с богатыми дарами. Он уже там.

— Сколько охраны?

— Не более полусотни. Вся гвардия находится вне городских стен, вон в том лагере.

Тинибек проследил за пальцем эмира и усмехнулся:

— Братик решил подарить мне мое же золото? Наверняка взломал сокровищницу. Хорошо, если он хочет встретиться в городе — пусть! Мы не будем дарить ему лишний день жизни. Мой верный Кутлук, возьми на себя управление войсками. Пусть переймут все ворота, пусть окружат лагерь этих шелудивых псов.

— Сколько нукеров прикажешь отправить с тобой?

— Хватит и сотни моих бессмертных. Пусть оденутся к бою…

…Джанибек-хан действительно ждал на площади Сарай-Джука. Он прибыл за неделю до подхода войск Тинибека, Андрей-Кадан — еще раньше. Охота на человека началась, капкан был насторожен, осталось лишь дождаться, когда старший брат сделает свой самонадеянно-опрометчивый ход!

У выхода главной улицы на площадь стоял генуэзский торговец вином. Но лишь три человека знали, что на широком прилавке в больших глиняных кувшинах был не перебродивший виноградный сок, а черное горючее масло, что само вытекало из-под земли на берегах Хвалынского моря. Это масло давно было известно в Константинополе, именно на его основе делался известный «греческий огонь», столь успешно столетиями применявшийся византийцами и на море, и на суше.

Вокруг молодого хана действительно была лишь полусотня одетых в брони с ног до головы личных охранников из сотни Камиля. Возглавлял ее Андрей. Вторая полусотня с мощными луками из сайгачьих рогов до поры до времени пряталась в окружающих площадь двориках, терпеливо ожидая как сигнала к действию, так и обещанной щедрой награды.

От южной воротной башни бешеным наметом прилетел всадник:

— Тинибек-хан переправился на этот берег! Едет сюда!

Взмахом руки Джанибек отослал его прочь. Повернулся к Андрею:

— Ты готов? Помни, твое будущее на острие жала твоей сабли, Кадан!

— Я готов, повелитель!

Прошло еще томительных тягостных полчаса. Со стороны ворот послышался тяжелый неторопливый шум множества тяжело ступающих конских копыт. «Бессмертные» Тинибека представляли из себя отборных воинов, с ног до головы одетых в железо, способных одним лишь своим целеустремленным скоком плотного строя смести с пути любую живую преграду. Сам хан, возглавлявший колонну, был одет в изукрашенную серебром кольчугу с колонтарем. Голову его венчал ослепительно сияющий, обрамленный сусальным золотом шлем. Ехали молча, в этом неотвратимом движении чувствовалась сила уверенных людей, следующих за своим уверенным предводителем.

Голова колонны выползла на площадь, между братьями остался промежуток в несколько саженей. Взмахом руки Тинибек остановил своих нукеров, затем обратился к брату:

— Сойти с коня, изменник! Встань на колени и попроси прощения за то, что первым вынул саблю из ножен! Если не сделаешь этого, то, клянусь Аллахом, прямо на этом месте тебе притянут к затылку пятки!

— По какому праву ты мною повелеваешь? Ты мне всего лишь брат, Тинибек!

— Я твой повелитель, Джанибек, и ты это прекрасно знаешь!

— Повелевать мною может только великий хан и моя мать! Ты пока еще не сел на трон, брат! Лучше уступи его мне и езжай с миром в свой Хорезм! Обещаю тебе тишину и спокойствие до конца моей или твоей жизни!

Конь под Тинибеком затанцевал.

— Возьмите этого негодяя! — громко крикнул он, указывая на брата.

Все последующее заняло считаные секунды. Джанибек диким пронзительным голосом закричал оглушительно-звонко:

— Хе-е ея-я я я я!