Не мир, но меч! Русский лазутчик в Золотой Орде

Боярская дума в княжеских палатах московского Кремника заседала долго и тяжело. Над Владимирской Русью сгустились темные тучи, боярам было над чем задуматься и что обсудить. Шведский король Магнус со всею своей воинской силой навис над Великим Новгородом и Псковом, перенял реку Неву, поставил крепость, отрезав русским купцам выход в Балтийское море. Более того, он пришел с желанием привнести во все захваченные им земли католический крест, открыто объявив об этом через новгородцев фактически самому Симеону Гордому и митрополиту Феогносту. Это могло быть началом того самого «крестового похода против еретиков», к которому давно уже призывал Рим. Против Магнуса следовало немедленно собирать и вести рать, одним новогородцам совладать с напастью было не под силу. Кроме того, поражало пассивное поведение посаженного новгородцами литовского князя Нариманта. Вполне могло быть, что поражение северных республик было выгодно не только Магнусу, но и Ольгерду. До нынешнего дня, по крайней мере, так казалось. Теперь же, после прибытия сразу двух гонцов, это стало явью.

Первый, из Новгорода от архиепископа Василия Калики, сообщил точные сведения о планах Великого литовского князя. Ольгерд собирал немалое войско, придвигая его к смоленским рубежам. С Тевтонским ордером, по всей видимости, был заключен какой-то договор, поскольку дружины снимались даже с северных границ. Один Кейстут не смог бы прикрыть Жмудь от нового опустошительного нашествия крестоносцев. Калика предполагал, что между шведским королем и Великим литовским князем существовал какой-то союз. По крайней мере, псковичи сообщали о мелком литовском отряде, двигавшемся на север.

— Надобно все силы собирать, княже, — молвил Сорокоум. — Думается мне, Магнус в сем деле не главный заправила будет! Ольгерд чает, что мы с ним ратиться зачнем, спину Литве подставим, тут он своих конных на нас сзади и бросит!

— Вестимо дело! Ольгерд мастер козни не хуже паутины плести. Может, нам дружины самим на Вильну бросить? Если еще и смоляне поддержат, не сдюжит Литва, сама пощады запросит, — поддержали боярина еще двое.

Симеон грустно покачал головой. Он уже знал, о чем поведал второй гонец. Бросать силы в один решительный поход было смертельно опасно.

— Погодите, бояре, об одном Магнусе баять, — негромко предложил он. — От Явнутия, брата Ольгердова, что со своего стола Кейстутом и нынешним великим князем скинут был и у нас в свое время спасения искал, грамотка пришла. Бяконт, зачти!

Письмо было заслушано в полной тишине. В нем сообщалось, что Ольгерд замыслил раз и навсегда покончить с Московским княжеством, для чего решил просить военной помощи у великого хана Джанибека. В Орду уже направилось литовское посольство во главе с братом Ольгерда, Кориатом, с дружиной и щедрыми дарами. Литовский князь замыслил ударить по землям Владимирской Руси одновременно с трех сторон!

— Да… — протянул Вельяминов. — Хитрая бестия! Одним этим ходом может у нас Новгород со Псковом отыграть. Если мы, татар ожидаючи, свои рати с места не сдвинем, он их со свейским королем в клещи зажмет и раздавит. Если же пойдем на запад, а Джанибек просьбу евойную удоволит и даст Кориату тумены — позорят они тут все не хуже Федорчуковой рати. Все, что за двадцать пять лет мирной жизни приумножилось, как поганой метлою сметут…

— Что теперь присоветуете, бояре? — негромко спросил великий князь.

Долгое время никто не решался заговорить первым, все понимали цену этого совета.

Тогда Симеон изрек сам:

— Джанибек мне все эти годы дружен был… И в последнюю мою поездку, когда брата Андрея ездил ему представлять, несколько раз меня к себе в гости приглашал, разговаривали хорошо, подарками дорогими одарил… Думается, надо свое посольство к нему обряжать, чтобы явили хану замыслы коварные литвинов. Да и на дары тоже не поскупиться, Джанибек сейчас с Хулагидами воюет, серебро край как нужно!

— Верно, княже!

— Ольгерд Киев, Волынь, почитай, всю Западную Русь уже под себя загреб! Руками русичей воюет!

— Ханскую прибыль с тех земель себе прибрал!

Возгласы посыпались с разных сторон. Лицо князя просветлело.

— Вижу, союзны мы в мыслях, бояре. А потому давайте решать, кому в Орду путь держать скорый. Мое место здесь, с ратями. Не стряпая, поведу их на Торжок и далее.

— Дозволь слово молвить, княже? — прокашлялся боярин Кобыла.

— Говори.

— Ты верно сказал, что Джанибек тебе пока дружен. Вот и Темира окаянного, что алексинские земли грабежу подверг, в угоду тебе покарал. Посольству обязательно ехать надо, но ведь сборы не одну седмицу займут. Что-то там Кориат за это время хану и вельможам его в уши напоет?

— Что ты предлагаешь, Андрей?!

— Надо скорую гоньбу с княжеской грамоткой великому хану немедля отправлять. В ней твою просьбу Джанибеку сообщить и заверения в дружбе подтвердить. Ну, и про наше посольство уведомить, само собою. Глядишь, и выиграем время-то!

Симеон огладил бороду. Задумался.

— Тут человек нужен надежный и ловкий. Кого предлагаешь?