Не Смей Меня Любить

– Имя остается твоё, фамилия будет в документах твоей матери… – Олег запнулся не зная как сын отреагирует на упоминание о Марине, но когда увидел на его лице полное безразличие продолжил. – Так вот, вырос ты в детском доме, последние семь лет служил на востоке по контракту, после его окончания вернулся проведать родной город, но и задерживаться здесь как бы не собираешься.

– Где гарантии, что Морозов не сунется в детский дом и не выбьет там нужную информацию? – спросил Яр серьёзно.

– Конечно, Борис сунется туда, и узнает, что действительно там был воспитанник Ярослав Калинин, потому что он действительно там был.

– Как это?

– Все эти годы ты числился там, я хорошо платил за это директору, а когда ты якобы выпустился, руководство детского дома быстро сменились. Не подкопаться, – объяснил отец.

– Хорошо, что дальше? Я спасаю девчонку, пробиваюсь в охрану, убиваю семью Морозова. Не пойму, почему сразу не прикончить его дочь? А следом не положить ослабленного горем отца? – действительно так было бы проще, хотя Яр не искал легких путей, но время он ценил, и по его мнению так быстрее.

Барсов с гордостью отметил хладнокровие сына, он говорит об убийстве и ни один нерв на лице парня не вздрагивает, будто это то же самое, что выпить бокал коньяка. Сам Олег привык к смерти спустя много лет после того, как повяз в криминальном мире, но Ярослава этому обучали с детства.

– Потому что, сначала убив девчонку, спугнем основную цель. Морозов закроется в своем доме, окружит его армией наемников, и будет вынашивать план мести. И тогда его точно не достать, – вздохнул мужчина, этого полностью вина Олега, что Борис смог так высоко прыгнуть.

Он был занят другими делами и не обращал внимания на мелких рыбешек, которые должны были тихо сидеть на дне. Барсову не доложили, что Морозов плетет заговор, и отнимает его территории. Оказалась эта падла много лет подкупала людей Олега. Конечно, продажные суки поплатились за это своей жизнью, но и Борис уже сидел крепко.

Примерно в то же время.

– Папа ты серьезно? – девушка распахнула дверь в кабинет отца и влетела туда со скоростью света.

– Александра, я просил тебя не врываться вот так в мой кабинет! – строго отчитал дочь Борис, хотя сам понимал, что это бесполезно, и она не начнет выполнять его требование. – Что на этот раз стряслось?

– Трех, папа, на этот раз уже трех? – она демонстративно показала ему три пальца, Саша бушевала, возмущенная до предела поступком отца. – Ты издеваешься надо мной? Как я по-твоему должна передвигаться с этими бугаями?

– Саша, я объяснял тебе, что сейчас неспокойные времена. А твоя безопасность для меня превыше всего, – в очередной раз Морозов попытался достучаться до своей упрямой дочери. – Ты самое дорогое, что у меня есть.

– Ну конечно, – воскликнула девушка усмехнувшись. – Если бы я была действительно так важна тебе, то ты давно бросил бы свое мерзкое дело, и мы бы уехали из этого болота!

– Ты знаешь, я не могу! – ответил спокойно отец.

Она миллион раз умоляла его оставить все и уехать куда-нибудь подальше, но всегда получала один и тот же ответ. Девушка каждой клеткой своего организма ненавидела эту жизнь, она уже устала бояться, что когда отец уходит из дома, то может не вернуться. Устала считать покушения на него, совершенные только с одной целью убить ее единственного родного человека. Он скрывал, а Саша все равно узнавала о них из СМИ. Десятки раз девушка оплакивала папу, а когда он чудом возвращался живой, рыдала еще больше, устраивая истерики. Устала от бесконечной смены охраны, и перестала уже задаваться вопросом, куда делся прежний, теперь знала все они на том свете. Она не желала такой жизни и не просила. Постоянный страх, напряжение, опасность заставляли сходить с ума. Первое время, когда Александра узнала кто ее отец, и что она постоянно под угрозой, сильная паранойя мучила ее, ей везде мерещились убийцы. А потом смирилась и решила, что сколько б она не боялась, никто не знает где, поджидает опасность. Но последнее время отец усложнял жизнь, постоянно увеличивая число ее охраны. И теперь она должна ходить на учебу с тремя здоровенными лбами.

– Признайся, что не хочешь, а не можешь! – обвинила девушка, и они с отцом оба знали, что так и есть.