Небесный Сион

Подбодрив себя, таким образом, она начала подниматься по каменной дорожке, ведущей на холм Фурвьер. И вот она оказалась перед Северным порталом, входом в базилику…

Рядом виднелась мрачная лестница, ведущая в крипту, нижнюю церковь, посвящённую Иосифу.

Исидора почувствовала, как бьётся сердце, готовое выскочить из груди.

– Я сделаю это… Сделаю… – едва слышно прошептала Исидора.

И дабы немного успокоиться, она решила пройтись вокруг церкви. Сама того не желая, женщина невольно взглянула на барельефы, украшавшие Северный портал. Один из них привлёк её внимание…

Барельеф изображал царицу Савскую в полный рост, рядом с ней царя Соломона, около ног царственных особ сгорбился слуга[43].

Исидора застыла на месте, ибо не сомневалась – перед ней Балкис Македа. Именно так называли царицу Савскую в одной из рукописей, переведённых с арабского языка, украшенную множеством искусных иллюстраций, которую она некогда прочитала на острове Ферментера. Исидора невольно припомнила историю любви Балкис и царя Соломона и, что у них родился сын Менелих.

Исидора приблизилась к порталу, под барельефом виднелись едва различимые знаки, весьма схожие с теми, что она смогла расшифровать в одной из башен замка Аржиньи.

Женщина невольно дотронулась до них рукой, стараясь припомнить их значение. И наконец, постигла тайный смысл символов:

– Вы должны действовать через Ковчег… – произнесла она. – Ковчег, опять ковчег… Что это значит?..

Исидора продолжила изучение барельефа. Далее был изображён мужчина, склонённый над неким сундуком или ящиком, под ним также значилась надпись.

– Здесь спрятан Ковчег Завета… – медленно прочитала Исидора. Её пронзила догадка: – Балкис Македа, царица Савская правила Эфиопией… Отсюда и надпись в башне: «Но избраны Господом люди Эфиопии, ибо там есть обиталище Бога – Небесный Сион – Ковчег его Завета». Значит, царица Савская связана с Ковчегом… Но как? – Она снова попыталась подробнее припомнить историю Балкис и Соломона: – Соломон признал Менелиха своим сыном, благодаря перстню подаренному царице Савской… А убедившись, что его сын умён и благороден, Соломон отдал ему Ковчег, дабы тот хранился в Эфиопии. – И тут предположение родилось само собой: – Надписи указывают путь к Ковчегу… Но для чего?

Исидоре стало страшно, она предполагала: какой силой обладает Ковчег, изготовленный Моисеем по воле Божьей. Ибо Исидора читала не только оккультные манускрипты, но и Библию.

* * *

Весь следующий день Исидора и Консуэло провели у портнихи. Исидора скромно заказала три новых наряда, Консуэло же – десяток, так уж ей хотелось быть привлекательной для Шарля. Граф же, как мужчина и рыцарь, был истинным ценителем не только женской красоты, но и всех тех составляющих, которые позволяют её поддерживать.

Исидора старалась отвлечься от мыслей о Ковчеге и потому активно обсуждала фасоны новых платьев с Консуэло и портнихой.

Непродолжительная поездка женщин в Лион опустошила почти весь кожаный мешочек, выданный ломбардцем. Мешочек изрядно похудел, но Консуэло не сомневалась, что граф не упрекнёт своих возлюбленных женщин в излишнем мотовстве.

Она в дивном настроении возвращалась обратно в замок, предвкушая, как примерно через месяц получит новые наряды из Лиона и предстанет перед взором графа ещё более желанной и соблазнительной.

Исидора же не разделяла бурных восторгов своей наперсницы. Безусловно, она была довольна посещением господина Мулена и последующим заказом новых платьев, но… Барельефы, изображённые на Северном портале базилики, не давали ей покоя, порождая совершенно немыслимые фантазии.

Невольно в её душе поселился страх. «Почему именно я разгадала эти надписи?.. Неужели такова воля судьбы?.. Или Его?..» Но кого именно Исидора не знала: кто направлял её поступки? Господь?.. Или сам Дьявол?

Она не знала: стоит ли поделиться своими догадками с Шарлем? Или просто забыть о них, как о дурном сне…

Глава 7

Жиль усердно прислуживал в странноприимном доме. Хоть он и был человеком пожилым, но всё-таки сохранил живость ума и хитрость. Он намеренно создавал видимость, что жизнь в странноприимном доме при монастыре Валломброза его вполне устраивает, что он помнит о принесённой клятве перед распятием Спасителя и даже не помышляет вернуться в Аржиньи.

Брат Валентин, с особым тщанием наблюдавший за новым прислужником, вскоре уверовал в его благие намерения и ослабил бдительность. Жиль только этого и ждал.

Однажды утром он украл рясу одного из монахов, которую требовалось постирать, облачился в неё и незаметно пробрался в повозку, принадлежавшую паломникам, что направлялись домой в Роман-сюр-Изер.