Недоверчивые умы. Чем нас привлекают теории заговоров

Нам кажется, будто сетчатка – это что-то вроде киноэкрана, за которым притаился и наблюдает наш мозг. Но зрение устроено не так. Мозг не просто пассивно смотрит, он активно конструирует. Такие простые зрительные иллюзии срывают покровы и показывают, как на самом деле работает наше зрительное восприятие: оно угадывает. Угадывает очень хорошо, иначе бы мы постоянно натыкались на разные предметы и принимали свое отражение в зеркале за незнакомца, но тем не менее всего лишь угадывает. В любой момент наши глаза четко могут увидеть только крошечный участок поля зрения, размером примерно с ноготь большого пальца на вытянутой руке{396}. Чтобы это скомпенсировать, мозг проводит огромную скрытую работу, создавая впечатление, что мы видим подробную и точную картину окружающего мира.

Такая сложная обработка очень важна для зрительного восприятия, и около трети всей коры больших полушарий участвует именно в обеспечении зрения{397}. Но даже этого недостаточно, чтобы построить по-настоящему полную и точную модель окружающего мира, кроме того, такое построение потребовало бы огромных энергетических затрат. У мозга есть значительный набор разных уловок и правил, которые он использует, чтобы разобраться в приходящей к нему беспорядочной, неоднозначной и неполной зрительной информации. Это такие здравые предположения, как «свет падает сверху», «меньше – значит дальше» и «стремительно увеличивается, следовательно, приближается». Другими словами, наше зрительное восприятие зависит не только от света, попадающего в данный момент на сетчатку, но и от того, как наш мозг интерпретирует эту информацию.

Такой подход позволяет освободить остальную часть мозга, чтобы она могла заняться другими важными делами, например решать, что съесть на обед, и обычно вся эта система отлично работает. Но иногда она нас подводит. Мы можем не замечать того, что находится у нас под носом, например когда ищем ключи и не видим, что они лежат на столе прямо перед нами. Мы можем неправильно воспринимать то, на что смотрим, как в случае с обманчивой длиной линий Мюллера-Лайера. Иногда мы видим что-то, чего вообще не существует, как треугольник Канижа. Когда мы смотрим на эти иллюзии, то знаем, что нас дурачат. Однако в повседневной жизни бывает сложно различить, где реальность, а где плод нашего воображения. А если мы видим что-то странное, для чего у нас нет готового объяснения, то мы это объяснение придумываем.

Марсианские каналы и убийцы в кустах

В конце лета 1877 г. в течение нескольких недель Марс выглядел непривычно большим и ярким на фоне ночного неба. Это было великое противостояние – когда орбита Марса подходит ближе всего к Земле. Великое противостояние происходит примерно раз в 17 лет. Некоторые ведущие астрономы того времени годами готовились, чтобы воспользоваться на редкость удачной возможностью для наблюдения. Среди них был директор Брерской обсерватории в Милане, итальянец по имени Джованни Скиапарелли. В 1862 г. он убедил итальянское правительство приобрести самый современный телескоп{398}. Для телескопа-рефрактора Мерца длиной 3 м был сооружен новый купол. Наконец 23 августа 1877 г. после захода солнца Скиапарелли начал наблюдения, которые принесли ему известность как среди астрономов, так и среди широкой публики.

Скиапарелли увидел невероятную картину. Казалось, поверхность Марса покрыта сложной сетью длинных темных прямых линий{399}. Астрономы всего мира поспешили проверить наблюдения Скиапарелли. Кто-то эти линии увидел, кто-то – нет. Несколько крупнейших астрономов, в том числе американец Персиваль Лоуэлл, защищали подлинность открытия и предложили сенсационное объяснение. Они заявили, что эти линии – оросительные каналы, а поскольку каналы сами по себе не появляются, значит, их построили разумные (и, вероятно, испытывающие жажду) существа. На рубеже XX–XXI вв. большая часть Европы и Америки была повально увлечена Марсом.