Негласные войны. История специальных служб 1919–1945. Книга первая. Условный мир

Устремлениям иностранных спецслужб противостояли органы безопасности колонии, представленные Особым отделом полиции и созданным в Гонконге в сентябре 1939 года ведомством ДСО. Особый отдел был слаб до чрезвычайности, причем не только из-за нехватки сил или недостаточной квалификации сотрудников, более знакомых с надзором за благонадежностью, нежели с контрразведкой, но и ввиду неконструктивной позиции дипломатического ведомства. В рассматриваемый период Великобритания, Нидерланды и Франция проводили в Азии политику умиротворения агрессора, практически копировавшую их европейскую линию. Это предопределяло фактическое отсутствие какой-либо официальной реакции на многочисленные случаи японского шпионажа, вскрывавшиеся контрразведывательными органами перечисленных государств на Дальнем Востоке. Характерным примером является дело переводчика генерального консульства Японии полковника Судзуки. Сотрудники Особого отдела полиции Гонконга заметили, что он фактически не владеет английским языком, зато активно поддерживает контакты с прибывающими из Чунцина и с юга страны китайцами, и предложили Форин офис выслать этого установленного разведчика. Однако дипломаты воздержались от каких-либо действий из опасения, что их воспримут в Токио как демарш, что весьма вдохновило Судзуки и убедило его в своей безнаказанности. Позднее, при выезде из страны, полковник беседовал с представителем контрразведки по-японски и на замечание англичанина о странном незнании переводчиком языка демонстративно ответил, что не учил его из-за нехватки времени, целиком посвящаемого разведывательной работе. Ситуация была доложена губернатору Гонконга Джеффри Норткоуту и так возмутила того, что он волевым порядком приказал арестовать секретаря уехавшего Судзуки. К счастью для Особого отдела, при обыске арестованного обнаружились вещественные доказательства его шпионской деятельности, что помогло избежать протеста со стороны японцев. Англичане реагировали быстро и жестко лишь при выявлении фактов подрывной работы среди индийцев, направленной на отрыв Индии от Британской империи.

Позиция различных китайских группировок по отношению к колонии была неодинаковой. Все они сходились на признании незаконности отторжения англичанами этой территории, но при этом все вели себя по-разному. Ван Цзинвэй, как уже указывалось, полностью находился в японской орбите и при поддержке Токио мог без опасений вести активную деятельность по возврату колонии. Коммунисты были существенно слабее и поэтому ограничивались пропагандой и насаждением в Гонконге агентурных сетей. Положение чунцинского правительства было совершенно иным и намного боле сложным. Чан Кайши рассматривал англичан в качестве своего естественного, хотя и временного союзника и, хотя не менее всех остальных китайцев желал возврата Гонконга, понимал, что в данный период ставить перед собой такую задачу не просто нереально, но и чревато потерей столь важной для Гоминьдана поддержки Лондона. В этом его позиция была крайне уязвима для пропаганды коммунистов, чем те не замедлили воспользоваться. Однако примирительная позиция генералиссимуса вовсе не означала, что его спецслужбы отказались от ведения в колонии оперативной работы. Летом 1941 года местная контрразведка вскрыла и ликвидировала агентурную сеть Бюро военной статистики, преимущественно занятую террористическими актами против активных коммунистов и сторонников Ван Цзинвэя. Давно и активно ненавидевший англичан эмоциональный руководитель БВС Дай Ли воспринял провал своей резидентуры как личное оскорбление. Не исключено, что именно это и послужило причиной совместного шантажа, которому местная британская диаспора подверглась со стороны БВС и криминальных группировок. Сразу после нападения японцев на Гонконг 8 декабря 1941 года представители триад довели до сведения полиции, что их люди вышли из-под контроля и намереваются начать массовые убийства европейцев, а избежать этого можно лишь путем выплаты отступного. Британцам трудно было подчиниться уголовному диктату, но паника и неразбериха сделали свое дело. На состоявшихся вскоре переговорах гражданских властей колонии и посланников триад с участием резидента БВС была достигнута соответствующая договоренность о выплате рэкетирам первого взноса в размере 20 миллионов гонконгских долларов и о завершении расчетов после окончания войны. После этого организованная преступность колонии претензий к европейцам не имела.