Негласные войны. История специальных служб 1919–1945. Книга первая. Условный мир

Следует подчеркнуть, что успехи британской разведки накануне войны на Дальнем Востоке в действительности оказались далеко не столь незначительными, как в течение многих лет утверждал ряд исследователей. Судя по всему, причиной искажения фактов явилось извечное стремление военного руководства прикрывать собственные промахи действительными или мнимыми упущениями разведчиков. Обнародованные в последние годы документы свидетельствуют о том, что разведка в различных ветвях и звеньях обеспечила командование значительным объемом сведений о японских планах нападения на Малайю. Пост радиоразведки в Кранджи и японский отдел ПШКШ с начала 1941 года предоставляли важную информацию о предстоящей агрессии, основанную как на дешифровке радиограмм, так и на анализе перехвата. Руководство ФЕКБ вполне отдавало себе отчет в высокой степени уязвимости этих источников. “Ослепить” противника на время, иногда достаточное для нанесения внезапного удара, весьма просто: для этого достаточно сменить коды, частоты и позывные. Поэтому англичане уделяли большое внимание изучению открытых источников и постоянно стремились получать подтверждения данных радиоразведки, предпочтительно от агентуры. В связи с этим ФЕКБ сконцентрировало все свои силы и средства, за исключением контрразведывательных, на отслеживании трех наиболее тревожных признаков:

— сосредоточении войск и транспортов для их переброски морем;

— необычных передвижений боевых единиц флота;

— сосредоточении авиации берегового базирования.

ФЕКБ предупреждало руководство колонии и Лондон о возможном намерении противника нанести удар по Малайе, но его прогнозы встречались с недоверием. Брук-Попхэм не слишком верил, что в Токио могут решиться на такой шаг, и игнорировал все предупреждения. Однако, как стало ясно из послевоенного изучения трофейных документов, японцы убедились в уязвимости Малайи и Сингапура уже к октябрю 1940 года, после чего без особой робости планировали наступательную операцию. Кроме того, 5 декабря 1940 года захваченный германским рейдером “Атлантис” британский рефрижератор “Аутомедон” в качестве приза был доставлен в Японию, где немцы предоставили японским коллегам возможность ознакомиться с обнаруженными на нем криптографическими материалами и инструкциями разведки. В сентябре 1941 года британские криптографы перехватили и дешифровали направленную в Токио телеграмму посла Японии в Лондоне, содержавшую свежую информацию о событиях в окружении Черчилля. Ознакомленный с текстом премьер крайне возмутился утечкой, назначил расследование ситуации и взял его под личный контроль. Достаточно быстро МИ-5 сузила круг подозреваемых до пяти человек, имевших контакты с японским посольством, но затем одного из них исключили из этого списка, и сомнительных англичан осталось всего четверо. Все они являлись уважаемыми людьми: депутат парламента Эдуард Григг, помощник Дэвида Ллойд Джорджа Героутол, капитан 2-го ранга Макграт из Адмиралтейства, а также адмирал лорд Уильям Френсис Форбс-Семпилл, и ранее подозревавшийся в получении денег от японской разведки. Первые результаты дал перехваченный 3 октября телефонный разговор между Семпиллом и капитаном 1-го ранга Кондо из посольства Японии. Как оказалось, контрразведчики случайно использовали последнюю возможность такого рода, поскольку в ходе беседы Кондо категорически запретил собеседнику в дальнейшем звонить ему по служебному телефону. Лорд Семпилл ранее возглавлял британскую авиационную миссию в Токио, был известен давними симпатиями по отношению к Японии и крайне правыми и антисоветскими взглядами, весьма уважал Гитлера, входил в полуфашистскую организацию “Линк” и был помощником интернированного в 1940 году депутата парламента и организатора профашистского “Правого клуба” капитана 1-го ранга Арчибальда Рэмси. После обнаружения источника утечки министр иностранных дел Энтони Иден предлагал арестовать Семпилла и предать его суду, но Черчилль распорядился без лишнего шума отправить адмирала в отставку.