Негласные войны. История специальных служб 1919-1945. Книга вторая. Война. Том первый

Основные ошибки германская разведка допустила в стратегической области, прежде всего в определении военно-экономического потенциала СССР, мобилизационных возможностей страны, состава сил Красной Армии, выявлении новых образцов техники и вооружения. Например, 12-й отдел ОКХ “Иностранные армии Востока” (ФХО) оценивал ее численность приблизительно в 2 миллиона человек с возможностью увеличения после мобилизации до 4 миллионов[324]. В действительности на момент начала войны вооруженные силы СССР с учетом пограничных войск и войск НКВД насчитывали 5 774 211 человек, из которых в приграничных военных округах находились 3 088 160 человек[325]. Германское командование не имело информации о новых советских танках Т-34 и некоторых типах скоростных истребителей (МиГ-3, ЯК-1). Считалось, что по состоянию на 22 июня 1941 года Красная Армия располагала 226,5 дивизиями (приравнивая две бригады к одной дивизию), однако уже на 51-й день войны начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Франц Гальдер отмечал наличие у противника 360 дивизий. Как следствие, можно заключить, что германская разведка оказалась несостоятельной в главном вопросе. Она не смогла предсказать и довести до сведения командования и политического руководства крайне низкую вероятность окончательного разгрома СССР в ходе кратковременной наступательной кампании, вследствие чего весь план “Барбаросса”, строго говоря, оказался несостоятельным. Однако выявилось это только через несколько месяцев после начала боевых действий.

Зато в тактических и оперативных вопросах абвер проявил себя с лучшей стороны. Как уже указывалось, в наступавших германских войсках существовали фронтовые структуры военной разведки — абверкоманды при штабах групп армий “Норд”, “Митте” и “Зюд”, а также абвергруппы при штабах армий. Как известно, эти же группы армий именовались также “А”, “Б” и “Ц”, и в соответствии с этим до 1942 года наименования подчиненных им разведывательных, диверсионных и контрразведывательных абверкоманд соответственно выглядели как 1А, 1Б, 1Ц; 2А, 2Б, 2Ц; ЗА, ЗБ, ЗЦ или же 1 Норд, 1 Митте, 1 Зюд; 2 Норд, 2 Митте, 2 Зюд; 3 Норд, 3 Митте, 3 Зюд. В обиходе часто их именовали по позывным основного радиоузла абверкоманды. Часто их направления деятельности перекрывались. Например, осенью 1941 года только на московском направлении действовали 3 абверкоманды и 19 абвергрупп, на ленинградском направлении — соответственно 3 и И[326]. К их задачам относилось вскрытие мест концентрации советских войск, имеющихся резервов, их дислокации, численности, вооружения, местонахождения аэродромов, складов, штабов, оборонительных сооружений, определение состояния железнодорожных и шоссейных магистралей, грунтовых дорог, а также выявление характера перевозимых по ним грузов. Объектами диверсий являлись коммуникации и склады. Общее руководство разведывательной, диверсионной и контрразведывательной работой на Восточном фронте было возложено в абвере на уже упоминавшийся штаб “Валли”. Разведывательное подразделение “Валли I” состояло из рефератов Г‘Х”, и Г‘Л”, ведавших соответственно советскими сухопутными войсками и авиацией, Г‘Ви” (экономика), ГТ” (технические средства разведки и документация) и 1“И” (радиосвязь, шифры, кадры, секретариат). Структура контрразведывательного подразделения “Валли III” приведена в главе о Польше. Весьма эффективно действовало подразделение “Валли II” под руководством майора Зелигера, отвечавшее за организацию диверсий и подрывной пропаганды. Вскоре в подчинении “Валли I” был создан особый штаб (зондер-штаб) “Р” (“Руссланд”), в обязанности которого входило выявление, в том числе агентурное, партизанских отрядов, подпольных организаций и групп. Позднее руководство им перешло к “Валли III”. В подчинении штаба действовали вначале четыре, а с июня 1943 года пять так называемых разведывательно-резидентских областей, фактически представлявших собой обыкновенные межобластные резидентуры со своими агентами и курьерами. Межобластным резидентурам подчинялись областные и районные резидентуры, также располагавшие своим негласным аппаратом. Работу германских контрразведывательных органов существенно облегчил ряд захватов в течение июня — июля 1941 года документации нескольких городских и районных управлений НКГБ, в части которых имелись разведывательные отделения. Это позволило не только расшифровать и ликвидировать всю агентуру госбезопасности в этих местностях, но и получить подробную информацию о формах и методах работы советской разведки и контрразведки. Деморализованные стремительным германским наступлением пленные оказывались легкой добычей для германских разведчиков, уже к июлю 1941 года выработавших типовой вопросник, ответы на который следовало получать на уровне штаба или разведотдела дивизии. У пленного требовалось выяснить:

— личные данные, воинскую часть, номер полевой почты;

— звание и должность;

— организационный и боевой состав части, число пулеметов, минометов и орудий;

— имена командиров подразделений от роты и выше;