Нейтронные звезды. Как понять зомби из космоса

После того как стало ясно, что сигнал в течение нескольких месяцев регулярно регистрируется в соответствии со звездным циклом (каждый день раньше на четыре минуты и на двадцать восемь минут раньше каждую неделю), они поняли, что это не помехи, связанные с тем, что “случайный человек проезжает по дороге на старом автомобиле”. “Это не совпадает с режимом работы людей”, – говорит Белл. Хьюиш даже написал во все обсерватории Англии, интересуясь, не запускали ли они, начиная с августа, какие-нибудь программы, способные привести к подобным помехам. Все ответили: нет. И поскольку этот “чад” не был полностью симметричным, возникло предположение, что странный сигнал проходит через телескоп с той же скоростью и приходит оттуда же, откуда и сигналы от квазаров, которые они искали.

Тогда Хьюиш и Белл попросили своих коллег Пола Скотта и Робина Коллинза проверить, удастся ли им с помощью своей аппаратуры зарегистрировать тот же сигнал. Сначала из-за ошибки в расчете времени прохождения источника через поле зрения их аппаратуры они этот сигнал не увидели. Но в конце концов и они зарегистрировали этот объект, доказав тем самым, что обнаруженный сигнал – не результат аппаратной ошибки²⁰.

Несколько недель Хьюиш и Белл ни одной живой душе не рассказывали об этой странной закорючке. О ней не знал никто, кроме очень узкой и сплоченной команды. Даже Лонгейр, кабинет которого находился рядом с кабинетом Хьюиша и который вместе с ним часто присутствовал на одних и тех же совещаниях, не имел ни малейшего представления об этом открытии. “Ходили слухи, что открыто нечто необычное, но о чем идет речь, не знал никто”, – вспоминает Лонгейр. Он рассказывает, что секретность частично объяснялась настороженным отношением участников этой группы к теоретикам. Они опасались, что теоретики без разрешения воспользуются этими данными до того, как они сами успеют их проанализировать. Но главным образом они хранили все в секрете, поскольку хотели убедиться, что все правильно, и исключить все возможные источники помех и вмешательства извне.

Для измерения расстояния до источника исследователи воспользовались явлением, которое называется дисперсией. Когда радиосигнал распространяется через межзвездное пространство, он постоянно сталкивается с движущимися вокруг него свободными электронами. Испущенный сигнал состоит из волн разной частоты, и, хотя все волны “стартуют” одновременно, столкновения воздействуют на них по-разному. Волны большей частоты распространяются почти без задержки, тогда как волны меньшей частоты запаздывают и достигают телескопов несколько позднее. Белл рассказывает, что уже тогда астрономы смогли оценить число электронов по времени запаздывания между регистрируемыми всплесками; расстояние до источника оказалось равным примерно 65 парсек (около 200 световых лет)[7]. На этом основании она и ее коллеги поместили источник внутрь Млечного Пути, но вне Солнечной системы, в направлении созвездия Лисичка²¹.

Было ясно, что сигнал приходит из космоса. Могут ли его посылать инопланетяне? А что, если где-то есть внеземная цивилизация, посылающая нам сигнал из далекого далека? Вся команда долго и напряженно над этим размышляла. Конечно, такую возможность они могли предусмотреть. И все же, если это инопланетяне, живущие на планете, обращающейся вокруг звезды, должны быть видны изменения в пульсациях, связанные с движением их планеты по своей орбите. Но никаких изменений они не видели. Уже наступил декабрь, а группа все обсуждала, как публиковать статью и следует ли в ней упоминать об инопланетянах. Белл совсем не была в восторге от того, что кучка инопланетян может связаться с Землей и отобрать у нее диссертацию. В конце концов, до защиты оставалось всего полгода²². С какой стати, рассуждала она раздраженно, “маленькие зеленые человечки будут с помощью какого-то дурацкого устройства посылать сигналы на столь малоприметную планету?”

Еще Хьюиш и Райл были озабочены риском массовой паники, если объявить всему миру о послании, полученном от инопланетян. “Обнаружив что-то в этом роде, не следует ли сначала обратиться в министерство обороны? – спрашивает себя Лонгейр. – Или, возможно, этот сигнал представляет собой потенциальную угрозу со стороны враждебного государства, ведь, в конце концов, шла холодная война… Имеет ли он значение для национальной безопасности? Тогда к таким вопросам относились очень серьезно”.