Читаем Нейтронные звезды. Как понять зомби из космоса полностью

Но примерно в 10 % случаев, когда пульсар входит в двойную систему и движется вместе со своим компаньоном, возможны очень небольшие, но регулярные изменения моментов прихода импульсов пульсара в точку наблюдения. Хронометрирование (иногда еще говорят “тайминг”) – это метод отслеживания появления этих импульсов.

Когда, обращаясь вокруг своего компаньона, пульсар удаляется от Земли, длина волны импульсов увеличивается (имеет место красное смещение) и каждую секунду их регистрируется меньше. Когда же пульсар приближается к Земле, длина волны импульсов уменьшается и каждую секунду их регистрируется больше. Это связано стак называемым эффектом Доплера. Вот, вероятно, самый известный пример этого эффекта из нашей повседневной жизни. Если скорая помощь быстро едет по направлению к нам, волны звука, издаваемого сиреной, сжимаются, что означает уменьшение длины волны и увеличение частоты (высоты звука). При этом импульсы становятся ближе друг к другу – и мы слышим “виу-виу-виу”. Но в тот момент, когда скорая помощь проносится мимо и начинает двигаться от нас, волны растягиваются и высота (частота) звука сирены понижается. Теперь мы слышим “вииу… – вииу… – вииу…”18

С чем же связаны вариации времени прихода сигнала на Землю? Обычно излучение распространяется вдоль прямой линии, но, в соответствии с общей теорией относительности Эйнштейна, в присутствии сильного гравитационного поля, такого как вблизи массивных тел, ткань пространства-времени искривляется, излучение “следует” за кривизной пространства – и траектории фотонов изгибаются. Чем плотнее объект, тем сильнее изгибается вблизи него свет. В 1919 году сэр Артур Эддингтон, директор астрономической обсерватории в Кембридже, и королевский астроном сэр ФрэнкУотсон Дайсон подтвердили справедливость общей теории относительности. Во время полного солнечного затмения они с помощью телескопов получили изображение участка неба с Солнцем в центре и отметили расположение звезд вокруг него в момент съемки. Сравнение этого изображения с изображением тех же звезд, сделанным через пару месяцев, когда Солнца уже рядом с ними не было, позволило увидеть искривление световых лучей гравитационной силой Солнца. Когда Эйнштейн узнал об этом, он написал матери: “Сегодня хорошие новости… британские экспедиции на самом деле доказали, что вблизи

Солнца световые лучи искривляются”19. Из-за искривления свет идет к нам дольше, чем если бы он распространялся по прямой. Компаньон пульсара изгибает излучение на его пути к Земле. Задержка сигнала – дополнительное время, которое требуется излучению для достижения телескопа, – называется эффектом Шапиро. Подобные измерения и законы Кеплера позволяют установить орбиты обоих объектов, а исходя из этого – оценить массы, необходимые для создания подобных орбит. Хронометрирование годами ведут самые разные телескопы, включая Lovell в Великобритании, Parkes в Австралии, FAST в Китае, Green Bank Telescope в Соединенных Штатах и Arecibo в Пуэрто-Рико.

Глава 5

Путешествие к центру нейтронной звезды

Все началось со сбоя.

В начале марта 1969 года с пульсаром Вела случился “припадок”. Дик Манчестер только что провел целый день на телескопе Parkes, находящемся в Австралии. Он наблюдал пульсар, обнаруженный Аланом Воганом и Майклом Ларджем с помощью телескопа Molonglo всего несколькими месяцами ранее. В результате их открытия впервые была установлена прямая связь между нейтронными звездами и остатками сверхновых. Манчестер охотился за пульсарами уже год. Новоиспеченный обладатель ученой степени, только что окончивший австралийский Ньюкаслский университет, он начал свою работу научным сотрудником в обсерватории Parkes всего за двенадцать дней до публикации в журнале Nature 24 февраля 1968 года статьи о самом первом пульсаре PSR В 1919 + 21, или LGM-1.

Перейти на страницу:

Все книги серии Книжные проекты Дмитрия Зимина

Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?
Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?

В течение большей части прошедшего столетия наука была чрезмерно осторожна и скептична в отношении интеллекта животных. Исследователи поведения животных либо не задумывались об их интеллекте, либо отвергали само это понятие. Большинство обходило эту тему стороной. Но времена меняются. Не проходит и недели, как появляются новые сообщения о сложности познавательных процессов у животных, часто сопровождающиеся видеоматериалами в Интернете в качестве подтверждения.Какие способы коммуникации практикуют животные и есть ли у них подобие речи? Могут ли животные узнавать себя в зеркале? Свойственны ли животным дружба и душевная привязанность? Ведут ли они войны и мирные переговоры? В книге читатели узнают ответы на эти вопросы, а также, например, что крысы могут сожалеть о принятых ими решениях, воро́ны изготавливают инструменты, осьминоги узнают человеческие лица, а специальные нейроны позволяют обезьянам учиться на ошибках друг друга. Ученые открыто говорят о культуре животных, их способности к сопереживанию и дружбе. Запретных тем больше не существует, в том числе и в области разума, который раньше считался исключительной принадлежностью человека.Автор рассказывает об истории этологии, о жестоких спорах с бихевиористами, а главное — об огромной экспериментальной работе и наблюдениях за естественным поведением животных. Анализируя пути становления мыслительных процессов в ходе эволюционной истории различных видов, Франс де Вааль убедительно показывает, что человек в этом ряду — лишь одно из многих мыслящих существ.* * *Эта книга издана в рамках программы «Книжные проекты Дмитрия Зимина» и продолжает серию «Библиотека фонда «Династия». Дмитрий Борисович Зимин — основатель компании «Вымпелком» (Beeline), фонда некоммерческих программ «Династия» и фонда «Московское время».Программа «Книжные проекты Дмитрия Зимина» объединяет три проекта, хорошо знакомые читательской аудитории: издание научно-популярных переводных книг «Библиотека фонда «Династия», издательское направление фонда «Московское время» и премию в области русскоязычной научно-популярной литературы «Просветитель».

Франс де Вааль

Биология, биофизика, биохимия / Педагогика / Образование и наука
Скептик. Рациональный взгляд на мир
Скептик. Рациональный взгляд на мир

Идея писать о науке для широкой публики возникла у Шермера после прочтения статей эволюционного биолога и палеонтолога Стивена Гулда, который считал, что «захватывающая действительность природы не должна исключаться из сферы литературных усилий».В книге 75 увлекательных и остроумных статей, из которых читатель узнает о проницательности Дарвина, о том, чем голые факты отличаются от научных, о том, почему высадка американцев на Луну все-таки состоялась, отчего умные люди верят в глупости и даже образование их не спасает, и почему вода из-под крана ничуть не хуже той, что в бутылках.Наука, скептицизм, инопланетяне и НЛО, альтернативная медицина, человеческая природа и эволюция – это далеко не весь перечень тем, о которых написал главный американский скептик. Майкл Шермер призывает читателя сохранять рациональный взгляд на мир, учит анализировать факты и скептически относиться ко всему, что кажется очевидным.

Майкл Брант Шермер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов

Эта книга — воспоминания о более чем двадцати годах знакомства известного приматолога Роберта Сапольски с Восточной Африкой. Будучи совсем еще молодым ученым, автор впервые приехал в заповедник в Кении с намерением проверить на диких павианах свои догадки о природе стресса у людей, что не удивительно, учитывая, насколько похожи приматы на людей в своих биологических и психологических реакциях. Собственно, и себя самого Сапольски не отделяет от своих подопечных — подопытных животных, что очевидно уже из названия книги. И это придает повествованию особое обаяние и мощь. Вместе с автором, давшим своим любимцам библейские имена, мы узнаем об их жизни, страданиях, любви, соперничестве, борьбе за власть, болезнях и смерти. Не менее яркие персонажи книги — местные жители: фермеры, егеря, мелкие начальники и простые работяги. За два десятилетия в Африке Сапольски переживает и собственные опасные приключения, и трагедии друзей, и смены политических режимов — и пишет об этом так, что чувствуешь себя почти участником событий.

Роберт Сапольски

Биографии и Мемуары / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Бозон Хиггса
Бозон Хиггса

Кто сказал что НФ умерла? Нет, она затаилась — на время. Взаимодействие личности и искусственного интеллекта, воскрешение из мёртвых и чудовищные биологические мутации, апокалиптика и постапокалиптика, жёсткий киберпанк и параллельные Вселенные, головокружительные приключения и неспешные рассуждения о судьбах личности и социума — всему есть место на страницах «Бозона Хиггса». Равно как и полному возрастному спектру авторов: от патриарха отечественной НФ Евгения Войскунского до юной дебютантки Натальи Лесковой.НФ — жива! Но это уже совсем другая НФ.

Ярослав Веров , Павел Амнуэль , Антон Первушин , Евгений Войскунский , Игорь Минаков

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Фантастика / Научная Фантастика / Фантастика: прочее / Словари и Энциклопедии
История Франции. С древнейших времен до Версальского договора
История Франции. С древнейших времен до Версальского договора

Уильям Стирнс Дэвис, профессор истории Университета штата Миннесота, рассказывает в своей книге о самых главных событиях двухтысячелетней истории Франции, начиная с древних галлов и заканчивая подписанием Версальского договора в 1919 г. Благодаря своей сжатости и насыщенности информацией этот обзор многих веков жизни страны становится увлекательным экскурсом во времена антики и Средневековья, царствования Генриха IV и Людовика XIII, правления кардинала Ришелье и Людовика XIV с идеями просвещения и величайшими писателями и учеными тогдашней Франции. Революция конца XVIII в., провозглашение республики, империя Наполеона, Реставрация Бурбонов, монархия Луи-Филиппа, Вторая империя Наполеона III, снова республика и Первая мировая война… Автору не всегда удается сохранить то беспристрастие, которого обычно требуют от историка, но это лишь добавляет книге интереса, привлекая читателей, изучающих или увлекающихся историей Франции и Западной Европы в целом.

Уильям Стирнс Дэвис

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Образование и наука