Неизвестная блокада

Выстояв в тяжелейшие зимние месяцы 1941–1942 гг., руководство УНКВД вплоть до конца войны не только справлялось с поставленными перед ними задачами, но и работало на перспективу, стараясь уже в военное время заложить фундамент успешной послевоенной деятельности. В течение лишь июня — июля 1943 г. Кубаткин направил Меркулову ряд предложений по улучшению подготовки агентуры из среды военнопленных, о проведении операции по дезинформации финского командования с целью срыва сельскохозяйственных и лесозаготовительных работ, о ликвидации руководителя РОА Власова²⁴⁷. Все эти мероприятия носили инициативный характер, были вполне мотивированными и имели шанс на успех. Пожалуй, кроме пассивного в годы войны Жданова, по инерции занимавшегося Финляндией, никто из ленинградского руководства не выходил в своей деятельности за физические пределы города и области так далеко, как это делал Кубаткин. Находясь в блокадном Ленинграде, он моделировал работу разведки после войны и предлагал конкретные изящные комбинации против Финляндии.

Наркомат госбезопасности высоко оценивал агентурно-оперативную работу своего регионального управления по Ленинграду и области. В целом положительно о состоянии следственной работы УНКГБ ЛО отзывались и органы военной прокуратуры. Однако высшую оценку ленинградским органам госбезопасности поставили их противники — руководители немецких служб, признававшие твердую руку советской тайной полиции на протяжении всей блокады. Оценивая эффективность работы УНКВД НКГБ в период блокады, заместитель начальника Управления 18 марта 1944 г. отметил:

«Несмотря на большие возможности за период 29 месяцев фашистам не удалось провести ни одного сколько-нибудь значительного мероприятия ни по линии террора, ни по линии организации населения на саботаж, волокиту или выступление против Советской власти»²⁴⁸.

Вполне закономерным итогом деятельности руководителя ленинградского управления органов госбезопасности П. Кубаткина в годы войны было его продвижение по службе — в 1946 г. он возглавил советскую разведку.

Подготовка и проведение суда над военными преступниками являлись важнейшими событиями послевоенного урегулирования, которые наряду с подписанием мирных договоров и формированием институтов международной безопасности были призваны подвести черту под самой жестокой войной и решить несколько взаимосвязанных задач:

1) осуществить функцию общей превенции, т. е. побудить находящихся у власти не использовать войну и угрозу войной в качестве инструмента достижения собственных целей;

2) вынести наказания конкретным преступникам с целью возмездия, а также проявления уважения к погибшим;

3) определить размер нанесенного ущерба и обеспечить механизм компенсации, который позволил бы жертвам агрессии хотя бы частично восстановить утраченное имущество в годы войны;

4) перевести жажду мести победивших в правовые формы;

5) сохранить коллективную память, т. е. воссоздать точную картину случившегося во избежание его повторения в будущем.

Тщательная оперативная работа с обвиняемыми в ходе процесса осуществлялась спецслужбами всех государств — США, Великобритании и СССР, о чем имеются соответствующие свидетельства участников процесса. Особенность приводимых документов из архива УФСБ ЛО в том, что они, во-первых, демонстрируют исключительную важность, которую придавали в Москве местному «ленинградскому» процессу над военными преступниками (требование ежедневной отчетности о подготовке к процессу и его ходе, требование привлечь лучших следователей, внимание к отбору «надежных» адвокатов, отслеживание настроений населения и т. д.), во-вторых, его предрешенность, поскольку еще до начала суда говорилось об обеспечении общественного порядка «при вынесении приговора и приведении его в исполнение». Показательна и роль городского партийного руководства на последнем этапе войны — фактических статистов в большой политической игре, которую вел Кремль²⁴⁹.

Источники

¹BAR. Collection «Research Program — USSR», box 7. Артемьев В. П. Деятельность органов государственной безопасности в Советском Союзе. Очерк в двух частях. Бавария, 1950.С.24.

²Бурцев М. Прозрение. М.: Воениздат, 1981. С.24.

ЦАМО. Ф.32. Оп.11 306. Д.8. Л.712–732.

³ЦАМО. Ф.32. Оп.11 309.Д.89. Л.1–53.

⁴ЦАМО. Ф.32. Оп.11 306. Д.24.

Волкогонов Д. Триумф и трагедия. Политический портрет Сталина. //Октябрь. 1988. № 12. С.66–67.

⁵См., например: Сергеев Ф. Тайные операции нацистской разведки, 1933–1945. М.: Политиздат, 1991.

⁶ЦХИДК. Ф.500. Оп.3. Д.253

ЦХИДК. Ф.500. Оп.4. Д.197. Л.273.

⁷См. Сергеев Ф. С.161.