Неизвестная блокада

По мере стабилизации фронта под Ленинградом и нарастания угрозы под Москвой внимание Сталина естественным образом переключилось на столицу, оставив на несколько месяцев Ленинград практически один на один с растущим клубком проблем. Конечно, это не означало прекращения дипломатических усилий Сталина по фактическому выводу из войны Финляндии, войска которой, как известно, вместе с немецкими войсками блокировали Ленинград. Осенью 1941 г. Сталин неоднократно ставил вопрос перед союзниками о необходимости оказания на Финляндию соответствующего давления²⁷ — и оно было оказано. По крайней мере, позиция Вашингтона и Лондона охладила тех в Хельсинки, кто помышлял о большем, нежели возвращение утраченной в ходе советской агрессии 1939–1940 гг. территории. В начале сентября 1941 г. Черчилль писал Сталину:

«Мы окажем любое возможное давление на Финляндию, включая немедленное заявление, что объявим ей войну, если она будут продвигаться за старые границы. Мы просим Соединенные Штаты предпринять все необходимые шаги, чтобы повлиять на Финляндию»²⁸.

Намерение Сталина бороться за Ленинград до последней возможности отнюдь не было безрассудством. Он не исключал возможности поражения и, более того, предпринимал профилактические меры. Как показывают документы ГКО, эти меры были стандартными для всех городов, которые мог захватить противник²⁹.[23] Несмотря на то, что 10 сентября в Ленинград прибыл новый командующий фронтом генерал армии Г. К. Жуков, 13 сентября туда же с особой миссией прилетел первый заместитель наркома внутренних дел В. Н. Меркулов, имевший мандат ГКО № 670 на проведение специальных подготовительных мероприятий на случай сдачи Ленинграда.

Один из лучших российских историков блокады Ленинграда А. Дзенискевич в одной из своих многочисленных работ подробно рассмотрел вопрос о том, что было сделано властями на случай сдачи города и пришел к выводу:

«…для версии о подготовке к уничтожению всего Ленинграда места не остается. Эта задача была невыполнима и ее никто перед собой (выделено нами — Н. Л.), как видим, не ставил»³⁰.

На самом деле Сталин отнюдь не был сентиментальным человеком. Логика бескомпромиссной борьбы определяла все его поведение — если городу суждено пасть, его надо в максимальной степени разрушить. Лучшим доказательством этого является документ, выданный ГКО В. Н. Меркулову 13 сентября 1941 г.:

Мандат

Дан сей Заместителю НКВД СССР т. Меркулову В. Н. в том, что он является Уполномоченным Государственного Комитета Обороны по специальным делам.

Тов. Меркулову поручается совместно с членом Военного Совета Ленинградского фронта тов. Кузнецовым тщательно проверить дело подготовки взрыва и уничтожения предприятий, важных сооружений и мостов в Ленинграде на случай вынужденного отхода наших войск из Ленинградского района. Военный Совет Ленинградского фронта, а также партийные и советские работники Ленинграда обязаны оказывать т. Меркулову В. Н. всяческую помощь³¹.

Положение под Ленинградом оставалось чрезвычайно напряженным.[24] Сталину казалось, что даже с прибытием в Ленинград Жукова Военный Совет фронта по-прежнему не проявляет должной жесткости. 22 сентября 1941 г. Жукову, Жданову, Кузнецову и Меркулову он направил приказ, в котором говорилось: