Неизвестная блокада

Наряду с пропагандой устрашения, которая по-прежнему занимала важнейшее место, а также антисемитизмом⁶¹ появилась сентиментально-лирическая тематика, к военной дезинформации добавилась военно-политическая и международная. В докладе 7-го отдела ПУ Ленфронта «О немецко-фашистской пропаганде для частей Красной Армии и населения г. Ленинграда» отмечалось, что за первые полтора года войны противником было выпущено более полутора десятков типов листовок и обращений к бойцам и командирам Ленфронта и ленинградцам. Общим для них был тезис о скором падении Ленинграда и бесцельности его дальнейшей защиты.

Немецкая разведка по-прежнему снабжала органы пропаганды в целом обильной информацией о морально-политическом состоянии частей Ленфронта. Как и раньше, главное место в сводках СД занимали обеспечение армии (продовольствием и боеприпасами), а также настроения защитников Ленинграда. В отчете немецкой службы безопасности, датированном 18 февраля 1942 г., отмечалось, что несмотря на увеличение норм выдачи хлеба красноармейцам, находившимся на передовой (с 500 до 600 грамм), а также активную пропаганду идеи скорого прорыва блокады, настроение советских войск по-прежнему оставалось плохим и только 20–25 процентов бойцов были готовы защищать «социалистическую Родину» и верили советской пропаганде⁶².

С весны 1942 г. немецкая пропаганда усилила свою активность на Ленинградском фронте. Новыми темами были обещания победоносного наступления германской армии весной (листовка «Генерал Зима тает»), запугивание новыми танками, рассуждения о провале зимнего наступления Красной Армии (листовки «Стена крови», «Вести с нашей Родины» — цифры о потерях РККА). Шире стали использоваться антикапиталистические, революционные и патриотические лозунги и фразы. В листовках указывалось, что в 1917 г. популярным был лозунг братания солдат на фронте. В свою очередь противник выдвинул новые лозунги: «Братайтесь с германскими солдатами! Да здравствует новая революция Красной Армии и всех трудящихся Советского Союза!» На все лады повторялась идея о том, что в СССР построен госкапитализм, что «народ стонет под игом жидов и комиссаров».

Немецкие пропагандисты пытались также использовать лозунг «отечественной войны» — они призывали к «великой отечественной войне против Сталина, жидов и аферистов прессы». Немалое место отводилось попыткам сыграть на патриотических чувствах красноармейцев, представить в одном строю известных русских полководцев и предателей — последние, дескать, действуют в лучших традициях, борясь за «освобождение России». С еще большей настойчивостью разжигались частнособственнические настроения у крестьян. С этой целью сообщалось о «земельном законе» 15 февраля 1942 г., о ликвидации колхозов на оккупированной территории, о «прекрасной» жизни немецкого крестьянина.

Не исчезли в пропаганде противника и старые темы — о «непобедимости» Вермахта, «прелестях» плена, выдающихся достижениях национал-социализма во всех сферах жизни. При этом «немецкий» или «истинный» социализм непременно сопоставлялся со сталинским, «стоящим на краю пропасти». Не оставил противник надежд посеять рознь между красноармейцами и командно-политическим составом (тезисы о голоде в тылу, в Ленинграде и «сытости» политруков). Практически все листовки были написаны в духе антисемитизма⁶³.

Нередко пропаганда шла по пути заимствования у советской спецпропаганды (т. е. пропаганды, адресованной военнослужащим Вермахта). Так, вслед за Политуправлением Ленфронта немцы в апреле — июне 1942 г. издали 4 листовки сентиментально-лирического содержания, в которых изображались страдания советской семьи. В апреле 1942 г. советской стороной была выпущена листовка для немецких солдат, в которой указывалось, что среди них есть антифашистски настроенные элементы и предлагалось создавать комитеты борьбы против войны, запоминать имена фашистов-гестаповцев и эсэсовцев. В мае в Ленинграде и частях фронта немцы распространили листовку, в которой говорили о якобы существующей в Красной Армии оппозиции «многих красных командиров» и групп, «имевших связь с немецким командованием». В листовке содержался призыв к бойцам примыкать к этим «ячейкам», запоминать имена «главарей и агитаторов НКВД, записывать все случаи произвола и насилия, умышленные разрушения и уничтожение народного добра истребительными отрядами»⁶⁴. Определенная группа листовок противника предоставляла собой фальсификацию некоторых документов руководства РККА и отдельных соединений⁶⁵.

Заметно улучшилось оформление немецких листовок. Большая их часть издавалась на цветной бумаге, часто они содержали рисунки и карикатуры, иногда выполнялись в стихотворной форме. Язык листовок противника изобиловал штампами советской пропаганды. Практически полностью были исключены ошибки и опечатки, имевшие место в начале войны. Различным был и формат листовок — от совсем маленьких книжек-пропусков до размера с газетную страницу⁶⁶.