Неизвестная блокада

К трудностям контрпропагандистской работы, которые были обусловлены событиями довоенного периода истории страны, характером внутренней пропаганды, в значительной степени дезориентировавшей население СССР относительно перспектив предстоящей войны, добавились просчеты советского руководства, допущенные уже в ее ходе. К ним следует отнести директиву ГКО от 16 июля 1941 г. На основании выдвинутых в ней обвинений была осуждена и казнена большая группа генералов. Судилище, организованное Сталиным с тем, чтобы снять с себя вину за поражения Красной Армии в начале войны, еще в большей степени стимулировало рост недоверия красноармейцев к командному составу, стимулировала распространение среди гражданского населения всевозможных слухов. Это пытался использовать в своей пропаганде противник, распространяя слухи об «измене» Тимошенко, Ворошилова и других военачальников.

Отсутствие каких-либо убедительных объяснений по поводу сложившегося в первые месяцы войны критического положения вело к тому, что этот вакуум стремительно заполнялся различными версиями, слухами и домыслами, причем нередко они исходили от пропаганды противника. К тому же чрезмерный оптимизм, характерный для выступлений советских средств массовой информации в первые два месяца войны, резко контрастировал с тяжелейшими боями, отступлением советских войск и вызывал недоверие к сообщениям газет и радио. Например, в статье сотрудника 7-го отдела Политуправления Юго-Западного фронта А. Питерского, опубликованной в «Правде» 6 августа 1941 г., говорилось о том, что в «ближайшее время крушение Вермахта неизбежно». Аналогичные оценки содержались в материалах пресс-конференций для иностранных журналистов, опубликованных в «Правде» 6, 7 и 18 августа.

Наконец, защитники и население Ленинграда были объектами пропаганды противника, что вынуждало местные власти уделять этому фактору повышенное внимание. Таким образом, нейтрализация пропагандистского влияния противника и борьба с разного рода «негативными настроениями» была одной из важнейших задач политического контроля в период битвы за Ленинград. Вместе с партийной организацией и политорганами армии и флота этой проблемой занимались Управление НКВД и особые отделы.

Комплекс этих обстоятельств предопределил несколько важных особенностей. Произошло постепенное снижение роли партийных органов низового и среднего звена в осуществлении контроля за настроениями в связи с призывом в армию и уходом в ополчение значительного числа коммунистов, в том числе и партинформаторов. Кризис в партийной организации в августе — сентябре 1941 г., явившийся результатом сокрушительных поражений Красной Армии в первые месяцы войны, нашел свое проявление, в том числе, и в значительном сокращении традиционной работы по изучению настроений. С конца осени 1941 г. информационная работа партии существенно ослабла как с точки зрения качества предоставляемой информации, так и ее оперативности. Сводки о настроениях, готовившиеся предприятиями и даже райкомами, стали носить фрагментарный, эпизодический характер, хотя один из разделов партийной информации, поступавшей в райкомы партии, был специально посвящен характеристике различных антисоветских проявлений¹⁰². Отсутствие разнообразной первичной информации, поступающей по партийной линии, ставило в сложное положение горком ВКП(б), который во все большей степени вынужден был полагаться в оценке ситуации на спецсообщения УНКВД.

Партийный и советский актив в количестве 4–5 тыс. человек принимал активнейшее участие в осуществлении контрольных функций в сфере выдачи и перерегистрации продовольственных карточек. За 1941 г. было проверено 7460 организаций, что составляло три четверти всех организаций города. В результате проверки были выявлены 4300 человек незаконно получавших карточки. 11 100 человек, которые получали карточки на «мертвых душ». По итогам этой работы органы прокуратуры возбудили 621 дело. В ходе перерегистраций карточек в 1941–1942 гг. было выявлено и отобрано 29 тыс. карточек. В 1943 г. все организации проверялись 5(!) раз, а за 2 месяца 1944 г. уже была проведена проверка всех организаций. Наконец, контроль и учет помогли ликвидировать недостачи карточек в типографских пачках, которые исчислялись сотнями ежемесячно¹⁰³. Вместе с тем, аппарат Ленинградской партийной организации активно участвовал в формировании мифа об эффективности власти в сфере «своевременной и организованной» выдачи населению тех незначительных норм продовольствия, которые существовали. В частности, в справке А. А. Жданову «Об отоваривании продовольственных карточек населению г. Ленинграда за 1942 г. и 1943 гг.» в первом же абзаце содержалась заведомо ложная информация, которая могла быть легко проверена сравнением со спецсообщениями УНКВД за январь — февраль 1942 г. В справке ОК ВКП(б) говорилось: