Неизвестная солдатская война

«16 апреля Сегодня в 5.00 ч. началась арт подготовка длилась 3 часа Ох и сильная была черта нивыдать ни слыхать сплошной вой и не разбереш где выстрел где … Я лежал на пахоте без окопа не схотел рыть. От зрывов земля дрожала. В это время мне спомнились мои все знакомые вот они сегодня возрадуются тому что оборона под Берлином прорвана. А потом после узнают что вовремя этого прорыва убиты друзя браты отец Но все же пиздец фрицам которые надумали оборонять Берлин через два часа пойду и я в атаку со своим отделением. Умру но зато и моя капля крови послужыть розгрому немецкой банды. Под конец арт подготовкы стало совсем темно от пыли, и дыма Когда пошли на Ура я несколько раз падал в …ие воронкы а за мной мои сла… Больше я ни хуя не помню … боя как во сну Я первый поче… и не розберу Я тогда и не сущес… автомат мой решетил всех … которые встречались мне в этом … залегли мы перед какой то деревней … у меня горела голова от нервного озноба И я как будто стал прыпоминать что и я же участвовал в этом историческом прорыве Обороны которой лично командовал Гебельс

17 апреля Была обратно арт подготовка в районе города Зиксендорф За день продвинулись кл. 8 и заняли город Зелов. Бои ужасные не на жызнь а на смерть. А ночю пошли в обход Целою ноч двигались по лесам полям без дорог аж неверится что такая глуш в сорока кл. от Берлина.

18 апреля Целый день шли бои за один населенный пунт Я его названия не знаю Мать бы я его еб… Такие бои что нельзя и подумать Я несколько раз был от смерти на милиметр и не знаю до сих пор жыв но чувствую что ебнуть».

– Эту запись я сделал за день до того, как меня накрыло снарядом. Значит, предчувствие меня не обмануло… Взрывы рядом. Да так ложатся – впереди, справа, слева, сзади, что некуда бежать. Осколки, пули впиваются в землю настолько близко, рукой потрогать можно. Каждый следующий кусок крупповской стали может быть твоим.

По-разному люди ведут себя под таким огнём. Кто мечется, по полю катается, божью матерь и её деточек поминает. А кто просто лежит и смирно ждёт своей участи.

«В меня в отделении осталось два. Вечером штур… заняли этот ебаный населенный … даже не хочу знать не то что записывать … Сейчас газуем в одном подвале … до утра будем спать а завтра мой день рождения».

– В этот день во время боя нас разведчиков послали в один из наших дивизионов. Прошли лесом, а потом надо было от одной опушки до другой поле пересечь. Понаблюдали с минуту, вроде бы не видать немцев. Ну и рванули через поле. А он, подлый, подождал, пока мы отбежим от леса метров на двести, и как врубил из крупнокалиберного станкача. Поле ровнехонькое, ни одного пригорочка. Хоть бы кочка какая…

И бьёт, зараза, мастерски. Первой очередью отсекает нас от одной опушки, второй – от другой, а третья – на поражение, по живым мишеням. Мы катаемся по полю как по горячей сковородке. И отстреливаться не можем, потому что не видим, откуда бьёт.

Остаться бы нам всем на этом поле, если бы не подоспели вовремя наши славяне. Откуда они взялись, так и не знаю. И кто это был, тоже неизвестно – пехота, разведка или кто другой. В то время скученность войск была такой, что все мы считали себя из одной части, и выручали друг друга независимо от того, какую задачу сами имели.