Неизвестная война императора Николая I

Заканчивая же разговор о мышьяке, уместно вспомнить, что он имеет одну существенную особенность: этот яд можно выявить в останках и спустя столетия. Так, например, сравнительно недавно был научно установлен факт отравления мышьяком Наполеона (по накоплениям этого яда в волосах умершего).

К сожалению, в силу политических и экономических причин думать сегодня об эксгумации тела командира «Меркурия» не приходится…

* * *

Но вернемся к событиям лета 1833 года в Николаеве. Похороны А.И. Казарского его знакомая описывает так: «За гробом народу шло много, в том числе вдовы, сироты, которым он так много помогал. Все они, рыдая о своем благодетеле, кричали вслух: “Убили, погубили нашего благодетеля, отравили нашего отца!” Впереди гроба несли его ордена и золотую шпагу с надписью “За храбрость”, которой Казарский был награжден за штурм крепости Варна. Черноморцы тяжело переживали смерть героя. Один из друзей Лазарева писал адмиралу на Босфорскую эскадру: “…Не буду говорить о горестном чувстве, которое произвело во мне сие известие: оно отзовется в душе каждого офицера Российского флота”».

Первым расследованием смерти Казарского занимался жандармский полковник Гофман. Он же первым послал письмо в Петербург, где прямо утверждал, что Казарский отравлен. По предварительному расследованию Гофмана получалось, что Казарского могли отравить в двух местах: 9 июня на обеде в доме генерала Тулубьева, где дочь генерала дала Казарскому чашку кофе, и 14 июня в доме капитан-командорши Михайловой, где он также выпил из рук молодой девушки чашку кофе. При допросах свидетели путались в показаниях, а затем вообще дружно отказывались от своих же первоначальных показаний. На них явно кто-то давил, но попробуй найди, кто? Отметим, что если доклад полковника Гофмана об отравлении Казарского был признан клеветой, почему он так и не был за это наказан? Значит, дело вовсе не в честном жандармском офицере, а в чем-то другом?

В качестве отравительницы, как мы знаем, фигурирует некая девушка. Трудно себе представить, чтобы молодая девушка-христианка могла спокойно сидеть и, поддерживая беседу, с интересом наблюдать, как обаятельный молодой мужчина пьет глотками смертельный яд. Если отравление все-таки состоялось именно через чашечку генеральского кофе, то уж точно, что собеседница Казарского о содержимом напитка не знала.

По Николаеву ходила и версия любовной мести. Мол, некая дама была отвергнута Казарским и, как следствие, убивает его из мести. Версия слабая, ибо влюбленные до безумия девушки способны на отчаянный поступок, только когда у них не остается шансов, например, в случае женитьбы предмета их обожания на другой. Как мы знаем, ничего подобного с Александром Ивановичем в 1833 году не происходило. У него на тот момент даже не было невесты. Значит, у николаевских девиц все еще оставался шанс на выгодный брак, для чего же травить потенциального жениха? Ко всему прочему, у нас нет и никаких фактов в пользу этой гипотезы.

Ну а что если Казарского отравили завистники его стремительного карьерного взлета? Что ж, в истории бывало и такое, однако, как правило, за недалекими завистниками никогда не стояли серьезные фигуры, да и сами завистники должны быть людьми в местном обществе заметными, ведь до покушения они должны были еще позлословить в адрес ненавистного им человека. В этом случае комиссия, скорее всего, докопалась бы до истины. Кроме того, как и в «любовной» версии здесь нет никаких фактов.

Существует и вообще уж экзотическая версия ритуального убийства. Будто бы некая мистико-таинственная организация принесла знаменитого православного моряка в жертву своему идолу. В качестве доказательства сторонники этой версии приводят масонские знаки на памятнике Казарского в Севастополе. Но это, конечно же, несерьезно. Кто-то договаривается до того, что Казарского могли отравить по чистой случайности: мол, перепутали яд с сахаром. Эта версия не лучше предыдущей.

Что же у нас остается? А остается, как говорят сегодняшние следователи, версия об убийстве, связанном с профессиональной деятельностью убитого, т. е. его работой по ревизии тыловых контор Черноморского флота.

Реакцию властей на столь внезапную и подозрительную смерть столичного ревизора Фаренникова описывает следующим образом: «Были доносы (надо понимать – письма друзей А.И. Казарского. – В.Ш.), что Казарского отравили, через полгода прибыла в Николаев следственная комиссия, отрыли труп, вынули внутренности и забрали их в Санкт-Петербург. На этом все и кончилось». Удивляться здесь не приходится. Ведь даже если предположить, что члены комиссии, прибывшие для расследования этой загадочной смерти, не были подкуплены, криминалистика того времени была еще слишком слаба, чтобы устанавливать причину смерти спустя годы…