Неизвестный Киров

Остается добавить, что почти сразу же после XXII съезда КПСС под председательством А. Пельше была создана новая комиссия ЦК КПСС по расследованию обстоятельств убийства Кирова. В ее состав вошли представители Прокуратуры СССР, КГБ СССР и ЦК КПСС. Комиссия работала почти 3 года (1963–1967 гг.) Было опрошено большое число лиц, работавших или встречавшихся с Кировым, получены объяснения от бывших работников НКВД, Прокуратуры и Верховного Суда СССР, имевших отношение к трагическим годам, изучено огромное количество архивных документов, проведены различного характера экспертизы, проверено сотни писем и заявлений, содержащих самые противоречивые сведения. Результатом этого напряженного труда большого числа лиц явилось заключение: убийство Кирова совершил Николаев, Борисов погиб случайно при автомобильной катастрофе.

Но миф все-таки живет. В совсем недавние времена гласности и плюрализма многие наши журналы охотно предоставляли страницы для воспоминаний бывшего энкавэдэшника-перебежчика А. Орлова и трудов Роберта Конквиста. Их писания и сегодня заполнили книжные развалы. Но не мешало бы дать слово и их оппонентам. Нет, не историкам, постоянно живущим в многострадальной России. Ведь истиной для многих редакторов ныне является лишь то, что вещает заграница, особенно США или Япония. Вот и напечатали бы известного американского советолога Адама Улама, который утверждал: «Вряд ли Сталин хотел бы создать прецедент успешного покушения на высокопоставленного советского чиновника», поскольку это могло бы поощрить организацию покушения на него самого. Более того, А. Улам отвергает и тезис о том, что будто бы Киров возглавлял «либеральное» крыло в Политбюро, был соперником Сталина. Он считал, что это все — «сформулированные позже и не опирающиеся на факты предположения (выделено мной. — А.К.)»[630].

И если уж журнал «Огонек» распахнул свои страницы для бывшего офицера госбезопасности А. Орлова (сбежавшего на Запад и собравшего сплетни, ходившие в связи с убийством Кирова в НКВД), то почему бы не дать слово бывшему комиссару госбезопасности 3-го ранга Г. С. Люшкову[631], который непосредственно участвовал в расследовании обстоятельств убийства Кирова и находился в Ленинграде со 2 до 30 декабря 1934 года. Правда, в июне 1938 года Люшков (тогда уже — начальник Дальневосточного управления НКВД) тоже сбежал — в Японию. Но если первый писал «понаслышке», то второй-то — подлинный очевидец. В японском журнале «Киицо» в апреле 1939 года Люшков публикует материалы, в которых категорически отвергает причастность Ягоды к заговору против Кирова. Люшков находился на Литейном пр., д. 4, в НКВД — радом с Аграновым, когда Сталин позвонил последнему и приказал направить Борисова для допроса в Смольный. Агранов сразу же отдал соответствующее распоряжение. С момента звонка Сталина до момента аварии машины с Борисовым, как указывал Люшков, прошло всего 30 минут. И можно согласиться с мнением Люшкова: этого времени просто недостаточно для организации убийства Борисова.

Еще ранее, 3 июля 1938 года, Г. С. Люшков в японской газете «Иомиури» заявил: «Я до последнего времени совершал большие преступления перед народом, так как я активно сотрудничал со Сталиным в проведении его политического обмана и терроризма. Я действительно предатель. Но я предатель только по отношению к Сталину… Я впервые почувствовал колебания со времени убийства Кирова Николаевым в конце 1934 года. Этот случай был фатальным для страны так же, как и для партии. Я был тогда в Ленинграде. Я не только непосредственно занимался расследованием дела об убийстве Кирова, но и активно принимал участие в публичных процессах и казнях, проводившихся после кировского дела под руководством Ежова. Я имел отношение к следующим делам:

1. Дело так называемого ленинградского центра в начале 1935 года[632].

2. Дело террористического центра о заговоре против Сталина в Кремле в 1935 году…