Неизвестный Киров

Проходили по этому списку также В. В. Румянцев и Н. С. Антонов[644].

Из членов особой комиссии чаще других были задействованы И. Богданов, С. Смирнов, Цыганов. Почти на всех ее заседаниях находился член Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) Цесарский. Протоколы комиссии сохранились почти полностью. Все проходившие через комиссию обсуждались лично и в присутствии первых секретарей райкомов ВКП(б) Ленинграда — А. С. Милославского, С. Я. Шульмана, Касимова, М. А. Освенского, П. И. Смородина, И. И. Алексеева, С. М. Соболева, П. И. Бушуева, начальника политотдела Октябрьской железной дороги Н. П. Чаплина.

Невозможно рассказать персонально о каждом, кто предстал перед комиссией Низовцева. Некоторые из них в прошлом никогда не участвовали в оппозиции, а являлись лишь родственниками бывших оппозиционеров. Другие уже после смерти Кирова допустили какие-то высказывания в адрес покойного. С позиции сегодняшнего дня многие формулировки исключения из партии кажутся просто нелепостью и даже глупостью. Например: «Отказался от написания статьи в стенгазету в связи с убийством Кирова»; «Рекомендацию в партию дал Толмазов»; «Несмотря на приглашение райкома партии придти на вечер, посвященный памяти т. Кирова, не явился»; «За распространение клеветнических слухов о т. Кирове после убийства»; «Ездила к мужу на свидание и в Москву к Куйбышеву хлопотать об освобождении мужа, как невинно осужденного»; «За то, что поддерживала связь и являлась подругой Шишкиной — сестры жены Евдокимова»[645].

Но эти нелепости и глупости стали трагедией для тех, кого исключали из партии и высылали из Ленинграда.

Аналогичную работу, но значительно более профессионально, вел НКВД, куда списки оппозиционеров направлялись после разбора их дел в комиссии Низовцева. Еще в 1933 году Ленинградское управление НКВД направило в обком ВКП(б) список бывших участников зиновьевской оппозиции для согласования вопроса об их аресте. Но Киров не дал согласия на арест их.

Возникает вопрос: почему Киров не дал согласия на арест?

В связи с этим можно высказать два предположения. Первое. Думается, что отчасти это связано с его скептическим отношением вообще к агентурным сведениям. Дело в том, что еще при С. А. Мессинге (начальник управления НКВД до Ф. Д. Медведя) ложными агентурными сведениями был скомпрометирован один из крупных хозяйственных работников Ленинграда. Дополнительно проведенная проверка показала полную несостоятельность этих данных НКВД. Поэтому по инициативе Кирова обком ВКП(б) указал Мессингу на необходимость тщательной проверки агентурных данных, а также рассылки специального письма во все организации, куда были направлены ложные агентурные сведения, для восстановления чести и достоинства пострадавшего человека.

Второе, и, наверное, главное. Сергей Миронович знал лично многих из оппозиционеров. Возьмем, к примеру, В. В. Румянцева.

С апреля 1934 года Румянцев — секретарь Выборгского районного Совета Ленинграда. И, несомненно, Киров знал об этом его назначении. В обкоме партии у Румянцева, как и у каждой авторитарной личности, были не только сторонники, но и противники. И, по-видимому, без Кирова решение данного вопроса было бы просто невозможно. Замечу, что список лиц, подлежащих аресту, Ф. Д. Медведь представил осенью 1933 года. По свидетельству Ф. Д. Медведя, Киров хотел встретиться с Румянцевым и поговорить. Вероятнее всего, результатом этой беседы и явилось его новое назначение.

Почти одновременно со следствием по делу «Ленинградского центра», судом над его участниками и последовавшим затем их расстрелом, широко развернулась кампания против лидеров бывшей «новой оппозиции» — Л. Б. Каменева, Г. Е. Зиновьева, Г. И. Сафарова и других. Газеты страны пестрели заголовками: «Очистить советскую землю от зиновьевского отребья», «Зиновьевские ублюдки», «Зиновьевские белобандиты», «Зиновьев и Каменев — современные Азефы и Малиновские», «Стереть с лица земли зиновьевских выродков» и т. д.

К концу декабря 1934 года общественное мнение было подготовлено. В сознании широких трудящихся масс имена Зиновьева и Каменева сливались с именами тех, кого прямо называли убийцами Кирова.