Неизвестный Киров

Между тем вдова Запорожца получила из Управления главной военной прокуратуры документ еще 14 октября 1991 года за подписью заместителя начальника отдела по реабилитации А. И. Филимонова, в котором говорится: «В связи с дополнительным расследованием по делу И. В. Запорожца установлено, что проходя службу в должности первого заместителя начальника Ленинградского управления НКВД, Запорожец И. В. нарушал социалистическую законность, в результате чего многие невинные советские граждане незаконно привлечены к ответственности и осуждены. При таких обстоятельствах постановка вопроса о принесении протеста на судебное решение по делу Вашего мужа не может иметь место».

Иначе как формально-бюрократической отпиской этот ответ не назовешь. В ходе процесса над И. В. Запорожцем в 1937 году его обвиняли не в нарушении социалистической законности, а совсем в другом: в организации убийства Кирова и оперкомиссара Борисова, в связях с иностранной разведкой, в пособничестве Тухачевскому. Наверное, давно пора реабилитировать И. В. Запорожца по сути предъявленных ему в 1937 году обвинений.

Что касается нарушений социалистической законности И. В. Запорожцем, в результате чего многие невинные советские граждане якобы привлечены к ответственности и осуждены, то хотелось бы обратить внимание на следующее.

И. В. Запорожец был назначен на должность первого заместителя начальника Ленинградского управления НКВД летом 1932 года, а уже в августе 1934 года оказался в госпитале. Более того, до середины 20-х годов он вообще был резидентом советской разведки за рубежом. Но это, возможно, частности.

Главное же, наверное, заключается в том, что вопрос о нарушениях социалистической законности не столь прост, как мы его обычно представляем. Прежде всего, идеологами репрессивных мер были многие видные деятели большевистской партии: Л. Троцкий, Н. Бухарин, М. Томский, А. Рыков, Н. Хрущев, В. Молотов, И. Сталин и другие. Им вторили, активно помогали в оформлении всех юридических законов и правил органы прокуратуры, обязанные защищать социалистическую законность. В 1934 году вносятся новые изменения в Уголовный кодекс — расширяют статьи за контрреволюционную и антисоветскую деятельность. Причем даже за помол зерна на частных мельницах ужесточались меры наказания. Так, 4 июля 1934 года за подписью главного прокурора РСФСР В. Антонова-Овсеенко во все города России была направлена специальная депеша. Она предусматривала за тайный помол зерна «судить всех лиц по статье 58, пункт 7-й УК РСФСР», а это уже политическая статья[657]. Впрочем, и без того машина репрессий двигалась словно по хорошо наезженной колее. За 2,5 месяца после 1 декабря 1934 года только в Ленинграде органы НКВД арестовали 843 человека, выслали из города — 663 человека и 325 человек были направлены на работу в другие регионы страны, где впоследствии многие из них арестованы, а затем расстреляны. Всего с 1935 по 1938 год в Ленинграде и области репрессировано свыше 90 тыс. человек.

Совершенно справедливо отмечал в 1991 году помощник начальника следственного отдела КГБ СССР полковник А. Я. Валетов: «…неюридический подход и не давал возможности окало сорока лет восстановить доброе имя бывших комсомольских вожаков Ленинграда Румянцева, Толмазова, Котолынова и других, всего 13 человек, необоснованно осужденных за убийство Кирова совместно с террористом Николаевым. Нужно сказать, что родители и жены этих жертв, будучи сами репрессированными, так и не дождались справедливости в отношении их близких, хотя десятилетиями обращались в правоохранительные и партийные органы».

История многослойна и многолика. Ее делают не отдельные личности и даже не партии, хотя роль лидеров и политических течений огромна. Однако лидеров и партии нельзя красить только одним цветом — белым или черным. Трактовка исторических событий — дело сложное. Трагедия 30–50-х годов втянула в свою орбиту слишком много человеческих судеб, отразилась не только на поколении людей, живших тогда, но и до сих пор отражается на нас с вами, в нашей психологии и сознании.