Неизвестный Киров

К этому времени Киров, несомненно, ближе узнал Ленинград, его людей, установил контакты со многими партийными, хозяйственными, комсомольскими руководителями. И все же он не оставлял надежды вернуться в Закавказье. Доказательством этому его письмо Орджоникидзе от 17 марта 1926 года: «…Я, брат, провалялся неделю из-за гриппа. Дурацкая болезнь, температура доходила до 40,6. Еще и сейчас не очухался как следует… Неделю назад был в Москве один день. Сталина застал в постели, у него тоже грипп… Сталин говорил о Баку… спрашивал кого туда послать. Я говорю С[талину], что пока никого, по окончании договора нашего вопрос разрешится сам собой. Он посмеивается, говорит и Серго надо обязательно взять… (выделено мной. — А.К.)

Много говорили о нашем хозяйстве, о финансах. Очень много открывает интересного, а лучше сказать печального. По словам Сосо, дело определенно выправляется и несомненно, по его мнению, выправится».

Окончательный вопрос о постоянной работе Кирова в Ленинграде, по всей видимости, был решен в конце марта — начале апреля 1926 года. Пожалуй, здесь сыграл свою роль приезд в Ленинград Сталина. 12 апреля он выступил с докладом на пленуме Ленгубкома об итогах работы апрельского пленума ЦК ВКП(б), а 13 — на партактиве говорил «О хозяйственном положении Советского Союза и политике партии».

Приезд Сталина, его выступления, встреча с партийным активом несомненно имели своей целью и укрепление авторитета Кирова. Неслучайно именно в эти дни ведется оживленная переписка Кирова с женой о ее переезде из Баку. В конце апреля она приезжает в Ленинград. Поселились они на улице Красных Зорь, в доме 26/28.

Последние бои оппозиции

В июле 1926 года на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) Киров избирается кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП(б).

Он по-прежнему продолжал работу по укреплению партийной дисциплины, организованности и единства коммунистов Ленинградской губернии. Дело в том, что не желая смириться со своим поражением, Зиновьев и его сторонники блокировались с Троцким, Шляпниковым, Лашевичем и другими группировками. Основой их объединения послужило неверие в ту генеральную линию на построение социализма в одной стране, которую проводил ЦК ВКП(б). Следует подчеркнуть: это вовсе не означало их отказ от его построения. Просто они связывали успехи социализма с мировой революцией. А пока требовали ускорить темпы индустриализации за счет усиленного налогообложения крестьянства. Проблемы, поднимаемые троцкистско-зиновьевским блоком, обсуждались на Пленумах ЦК и ЦКК ВКП(б) в 1926 и 1927 годах.

Осенью 1926 года лидеры блока выступили с изложением своих взглядов на собраниях таких крупных организаций коммунистов, как Металлический завод, «Большевик» и др. На «Красном Путиловце» речь произнес Зиновьев, ему отвечал Киров. Рабочие-коммунисты резко осудили оппозицию: «Не мешайте работать», «Больше к нам не приезжай!» — кричали они.

«Провал оппозиции в Ленинграде, — говорил Киров, — был последним аккордом».

Необходимо отметить, что наряду с разоблачением действий оппозиционеров на собраниях, ЦК ВКП(б), в том числе и Киров, принимали и другие меры для борьбы с оппозицией. Среди них: перемещение оппозиционеров на работу в отдаленные регионы страны, отстранение их от руководящей партийной деятельности, изоляция от средств массовой информации и, наконец, исключение из партии. Из Ленинграда выехали в другие регионы такие деятели оппозиции, как Сафаров, Куклин, Минин, Наумов. Лидерам оппозиции Зиновьеву, Евдокимову, Каменеву разрешалось приезжать в город только по личным делам. Например, навестить родственников. Несомненно, подобные меры не способствовали сплочению рядов партии.