Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

Генерал Макартур торжествовал победу при Анакостия-Флэтсе, задним числом он утверждал, что «толпа» вдохновлялась «революционными идеями». Правительство выпустило заявление о том, что борьба идет против «преступников и коммунистов». Было назначено большое жюри, чтобы доказать обвинение. Оно провалилось, в Вашингтон пришли только бывшие содаты, каждый пятый из них был ранен на войне. На всю Америку прозвучал рассказ ветерана Д. Анджело, который узнал в офицере, ведшем кавалерию в атаку, Д. Паттона. В 1918 году Анджело спас ему жизнь и получил за это медаль. «Несомненно, этот человек спас мою жизнь», – подтвердил Паттон.

На Среднем Западе летом 1932 года со скоростью степного пожара распространилось забастовочное движение фермеров. Они требовали повысить цены на сельскохозяйственные продукты, урезав баснословные прибыли посреднических фирм, выдачи пособий нуждающимся, прекращения продаж имущества разорившихся. Центром борьбы стал кукурузный пояс, прежде всего штат Айова. Фермеры прекратили поставку продовольствия в города, их пикеты возвращали машины, останавливали поезда. В стачку включались фермеры штатов Небраска, Миннесота, Висконсин, Иллинойс, Северная и Южная Дакота. Безработные городов стали объединять свои усилия с фермерами, начали возникать комитеты действия. Террор властей не дал ощутимых результатов. Как рассказывал очевидец комитету конгресса, фермер заявил ему: «Мы должны провести революцию, как в России». Движение удалось остановить заверениями провести реформы после президентских выборов. Фермеры поверили на слово, но твердо заявили: если их обманут, весной 1933 года разразится национальная забастовка.

Два миллиона бездомных искали лучшей доли в других городах. Штат за штатом принимали меры, чтобы не допустить «бродяг». В Калифорнии создаются концентрационные лагеря, на дорогах заслоны. Дети кризиса – голодные школьники, «сонные на уроках». «Ты бы пошла домой поела», – говорит учитель школьнице. «Не могу, сегодня очередь есть моей сестры». Голодные учителя, отрывающие от себя центы, чтобы накормить школьников. Волнения в самых различных частях страны, зачастую безысходные и стихийные, накладывали отпечаток на духовную жизнь.

В водовороте идей интеллигенции все более явственно проступало течение – не только симпатии, но и прямое одобрение коммунизма в теории и на практике. С. Олсоп, учившийся в те годы в Йельском университете, вспоминал: «Высшая логика марксизма делала все ясным в современной истории». Известный писатель и критику. Фрэнк писал в 1932 году: «Мир на пороге кризиса, и нельзя терять времени. Революционное завтра должно готовиться сегодня. В противном случае оно может прийти слишком поздно, чтобы спасти человечество от гибели в капиталистической войне и, что еще хуже, от морального сифилиса капиталистического мира». Э. Нильсон настаивал: «Советский Союз является моральной вершиной мира, где никогда не меркнет свет». Уильям Аллен Уайт признал, что Россия – «самое интересное место на земле». Еще бы, подтверждал У. Роджерс, «у них великолепные идеи. Подумайте, в их стране каждый имеет работу!» Так говорили и писали американские интеллигенты, за которыми прежде не замечалось пристрастия к коммунизму Теперь они были согласны со старым другом Советского Союза Л. Стеффенсом, заявившим на пятнадцатитысячном митинге в Сан-Франциско: «В наши дни все дороги ведут в Москву».

В октябре 1932 года группа выдающихся деятелей культуры и науки заявила о поддержке коммунистической партии. Они выпустили идейный манифест, названный «Культура и кризис». В нем говорилось: «Как ответственные интеллектуальные работники мы заявляем о том, что стоим на стороне откровенно революционной коммунистической партии, партии рабочих». Если все буржуазные партии бессильны справиться с кризисом, писали они, то коммунисты предлагают единственное реальное решение – «свергнуть систему, несущую ответственность за все кризисы». Это и есть идеал, «практический и реализуемый, что доказано в Советском Союзе». «Капитализм, – заключал манифест, – разрушитель культуры, а коммунизм стремится спасти цивилизацию и ее культурное наследие от бездны, в которую низвергает ее мировой кризис». Манифест подписали Т. Драйзер, Ш. Андерсон, Дж Дос Пассос, Э. Колдуэлл, У. Фрэнк, критики Э. Вильсон, Н. Арвин, М. Коули, Г. Хикс, профессора С. Хук, Ф. Шуман, журналисты Л. Стеффене, М. Джозепсон, Э. Винтер (упомянуты только наиболее известные из числа поставивших свою подпись).