Неизвестный СССР. Противостояние народа и власти 1953-1985 гг.

Попытка задержать двух подозрительных солдат с большими свертками привела к вмешательству в ход событий большой группы военнослужащих (70–100 человек). Задержанные были силой освобождены. Пять сотрудников милиции получили телесные повреждения. У одного из них отобрали пистолет ТТ с боевыми патронами. Отобранное оружие преступники пустили в ход. В результате стрельбы был ранен в ногу осмотрщик вагонов. Отбив задержанных солдат, участники беспорядков разошлись по вагонам, и эшелон был отправлен.

По приказу начальника Ярославского гарнизона усиленный войсковой наряд и милиция остановили и оцепили эшелон на станции Всполье. Однако попытки найти и «изъять» зачинщиков вызвали ответные действия толпы. Солдаты (около 100 человек) сумёли выйти из вагонов, проникнуть на вокзал и привокзальную площадь. 16 человек были задержаны. Хулиганы стали силой добиваться их освобождения. Милиция применила оружие, двое солдат были убиты. Однако и это не остановило толпу. Военнослужащие избили троих работников милиции, а двоих из них обезоружили. Начальнику Ярославского гарнизона пришлось не только назначить нового начальника эшелона, но и прицепить к поезду вагон с 50 автоматчиками. В пути следования была усилена охрана общественного порядка на станциях и прекращена торговля спиртными напитками в станционных ресторанах и буфетах.[253]

В июле 1958 г в Москву поступило известие о волнениях призывников на Северо-Кавказской железной дороге. В пути следования воинского эшелона (всего в нем ехало около 2000 человек в сопровождении 25 офицеров) призывники грабили продовольственные магазины и палатки, швыряли из окон бутылки, а затем забросали камнями прибывшие на место происшествия наряды милиции. В конце концов, уже на станции Ростов Ярославский в поезд была посажена группа автоматчиков из местного гарнизона, что позволило прекратить беспорядки.[254]

Большинство (если не все) рассмотренных выше случаев традиционных солдатских конфликтов вряд ли можно интерпретировать в категории осмысленных коллективных действий. Даже столкновения с властями и милицией не делают участников этих волнений ни бледной тенью, ни даже карикатурой на борцов с режимом. Вместе с тем в этих спонтанных массовых действиях обнаруживалась принципиальная «незаконопослушность» населения в его взаимоотношениях с властью, наличие в советском обществе потенциально опасных неформальных групп, способных легко выходить из-под контроля. Эта постоянная готовность бунтовать заставляла власти проявлять исключительную «чуткость» к таким событиям.

Военные строители: группа повышенного риска

«Обычность» солдатских волнений как бы выводит их за рамки политической истории, делает проблемой исключительно управленческо-административной, поскольку разрешение каждого конкретного конфликта требует не политической реакции, а заурядного «наведения порядка». В то же время анализ временной окраски и специфики подобных явлений, их динамики и частоты в различные периоды открывает перед исследователем самые сокровенные тайны социальной истории, позволяет понять разлитый в социуме опыт конфликтного поведения, реализуемый в иных — ситуативных — конфликтах.

К числу таких ситуативных конфликтов хрущевского времени можно отнести многочисленные случаи групповых драк, массового хулиганства и волнений военнослужащих строительных батальонов и призванных (мобилизованных) через военкоматы на работу в промышленность рабочих либо досрочно демобилизованных в тех же целях солдат. Волнения, связанные с милитаризированным трудом, в известном смысле «сигнализировали» власти о кризисе быстрой урбанизации и о неразрешимом противоречии: ослабление репрессивного давления на общество в целях выживания режима плохо гармонировало с перегруженностью социума старыми (либо вновь принятыми) стратегически важными или политически амбициозными экономическими программами. Привлечение необходимой для реализации этих программ рабочей силы через оргнабор, идеологические кампании призыва молодых энтузиастов и т. п. давали лишь частичный успех. А возвращение на родину еще в конце 1940-х гг. нескольких миллионов военнопленных, прежде всего немцев и японцев, прекращение массовых репрессий, реабилитация политических заключенных и массовые амнистии привели к значительному сокращению объемов принудительного труда после смерти Сталина и создали огромную прореху в трудовом балансе страны, истощенной тридцатимиллионными военными потерями.

Системе принудительного труда — важной составляющей сталинского режима — был нанесен ощутимый удар. Центр тяжести в политике трудовых ресурсов хрущевского времени несколько сместился от жестких форм использования принудительного труда (заключенные, военнопленные) к мягким формам — частичная милитаризация отдельных стратегически важных секторов экономики (освоение целины, новое индустриальное строительство, военные объекты).