Неизвестный Сталинград

С юга опергруппу теснила пехота 389-й пд, с запада наступали две группы «полка Бренделя» из 94-й пд. С севера группу Андрусенко давили панцергренадеры и танки 16-й тд. Атакующие группы рвались к «совхозу» – угроза окружения и плена стала более чем реальной. Немцы подошли вплотную к отметке 85,1, близ которой в овраге находился командный пункт опергруппы и сам полковник Андрусенко. Полковник несколько раз запрашивал у Чуйкова разрешение на смену командного пункта, но ответа не было. Корней Михайлович на своем веку уже успел побывать в немецком окружении, отклонял ультиматум, прорывался к своим, попадал под трибунал и был осужден. Прекрасно зная про приказ № 227, полковник все же решил рискнуть. Не дожидаясь ответа командарма, оставив на старом командном пункте внешний пункт управления, он вывел свой штаб на новое место, чем, по сути, подписал себе смертный приговор.

Внизу северо-восточная окраина поселка Баррикады. В центре – развалины завода «Силикат», бывшие рубежом обороны и ставшие братской могилой бойцов и командиров 351-го сп 308-й сд. Фотография из книги Джейсона Марка «Death of the Leaping Horseman»

Успешные действия и продвижение батальонов 389-й пд обеспечили левый фланг 24-й тд. После полудня 3 октября все было готово к тому, чтобы наступление танков и панцергренадеров боевых групп «Винтерфельд» и «Эдельсхайм» возобновилось. К этому дню в 24-й тд вермахта насчитывалось 30 танков – два Bef.Wg, восемь II, четыре III kz, 11 III lg, два IV kz и три IV lg. На направлении немецкой атаки занимали оборону два полка 308-й сд.

Последующие трагические события легли в основу статьи Василия Гроссмана «Направление главного удара», знаменитая фраза из которой – «Железный ветер бил им в лицо…» – стала вербальным символом Сталинградской битвы.

Все утро 3 октября авиация люфтваффе массированными налетами бомбила позиции 308-й сд, артиллерийским обстрелам подвергся командный пункт дивизии Гуртьева в здании «гастронома». На северо-восточных окраинах поселка «Баррикады» окопался 351-й сп, в парке Скульптурном занимали рубеж части 339-го сп. В каждом полку насчитывалось не более 300 активных штыков.

Полк майора Маркелова поддерживал противотанковый артиллерийский дивизион в составе пяти орудий, которые вели огонь по наступающим танкам. Через час боя в дивизионе осталось одна поврежденная пушка без колеса, и бойцы переносили ее на руках. Оставшись без артиллерийской поддержки, 351-й сп попал под сильнейший удар боевой группы «Винтерфельд», в которой была сосредоточена вся бронетехника 24-й тд.

Подробностей того боя мало, т. к. из свидетелей практически никто не выжил. Из документов 62-й армии известно, что атака подразделений 24-й тд началась в 15:00, танки и бронетранспортеры продвигались по улицам поселка «Баррикады» в северо-восточном направлении. Для того чтобы зачистить поселок и выйти к заводу «Силикат», боевой группе «Винтерфельд» потребовалось целых три часа. Оставшиеся в живых бойцы 351-го сп отошли к разрушенным цехам завода, где находились блиндажи командного пункта. В 18:00 немцы вновь перешли в атаку. Через полчаса завод был занят немецкой пехотой, но бой в цехах продолжался до темноты – оставшиеся в живых бойцы и штабные работники отчаянно сопротивлялись. Вечером был тяжело ранен командир полка майор И. С. Маркелов, командование на себя принял комиссар полка Н. А. Фролов. По свидетельству выжившей медсестры, когда немецкая пехота подошла вплотную, комиссар до последнего отстреливался в окруженном блиндаже. Из наградного листа: «…в последнем бою за завод, дошедшем до рукопашных схваток, смертью героя погиб батальонный комиссар тов. Фролов».

Как стемнело, на командный пункт дивизии пробрался начальник связи и доложил, что 351-й сп погиб в полном составе. Комдив Гуртьев, не поверив, послал его на завод вместе с офицером связи, но обратно никто не вернулся. Из воспоминаний Гуртьева, записанных Гроссманом: «Ночью со 2 на 3 октября они перешли в атаку на силикатный завод, весь полк Маркелова лег – осталось 11 человек. К вечеру 3 октября немцы заняли завод. Приказ был: ни шагу назад. Командир тяжело ранен, комиссар убит… Никто не выходил из оборонительных боев. Гибли на месте…»