Неизвестный Толстой. Тайная жизнь гения

Вот чем живет Толстой в эти дни: «Я, Экклезиаст, был царем над Израилем в Иерусалиме. И предал я сердце мое тому, чтоб исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтоб они упражнялись в нем. Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот все суета и томление духа… Говорил я с сердцем моим так: вот я возвеличился, приобрел мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом, и сердце мое видело много мудрости и знания. И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость; узнал, что и это – томление духа. Потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь. Сказал я в сердце моем: дай испытаю я тебя веселием, и насладись добром; но и это – суета. О смехе сказал я: глупость, а о веселии: что оно делает? Вздумал я в сердце моем услаждать вином тело мое, и между тем как сердце мое руководилось мудростью, придержаться и глупости, доколе не увижу, что хорошо для сынов человеческих, что должны были бы они делать, под небом в немногие дни жизни своей. Я предпринял большие дела (…). И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я, делая их, и вот все – суета и томление духа, и нет от них пользы под солнцем. И обратился я, чтобы взглянуть на мудрость и безумие и глупость… Но узнал я, что одна участь постигает их всех. И сказал я в сердце своем: и меня постигнет та же участь, как и глупого, – к чему же я сделался очень мудрым? И сказал я в сердце моем, что и это – суета, потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого; в грядущие дни все будет забыто, и увы! – мудрый умирает наравне с глупым. И возненавидел я жизнь, потому что противны стали мне дела, которые делаются под солнцем, ибо все – суета и томление духа. И возненавидел я весь труд мой, которым трудился я под солнцем, потому что должен оставить его человеку, который будет после меня… Ибо что будет иметь человек от всего труда своего и заботы сердца своего, что трудится он под солнцем? Потому что все дни его – скорби и его труды – беспокойство; даже и ночью сердце его не знает покоя. И это – суета. Не во власти человека и то благо, чтоб есть и пить и услаждать душу свою от труда своего… Всему и всем одно: одна участь праведнику и нечестивому, доброму и злому, чистому и нечистому, приносящему жертву и не приносящему жертвы, как добродетельному, так и грешнику, как клянущемуся, так и боящемуся клятвы. Это-то и худо во всем, что делается под солнцем, что одна участь всем, и сердце сынов человеческих исполнено зла, и безумие в сердце их, в жизни их, а после того они отходят к умершим. Кто находится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву. Живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают, и уже нет им воздаяния, потому что и память о них предана забвению; и любовь их, и ненависть их, и ревность их уже исчезли, и нет им более счастья вовеки ни в чем, что делается под солнцем». (Помещено в «Исповеди», гл. VI.)

190

Общественный спектакль (фр.).

191

«Исповедь», XVI.

192

«Отрочество», гл. XXII. «Этьен был мальчик лет 13-ти… с испитой физиономией, впалыми, посинелыми внизу глазами… точно такой, какой мог быть по моим понятиям мальчик, которого секут розгами. Синеватые впадины под глазами по неопытности своей я приписывал другой причине» («Анна Каренина», VI, гл. XXX). «Проходя через сени хор, он [Левин] встретил ходившего взад и вперед унылого гимназиста с подтекшими глазами» («Смерть Ивана Ильича», гл. VIII). «[Вошел сын Ивана Ильича], гимназистик… с ужасною синевой под глазами, значение которой знал Иван Ильич». Из письма к жене (январь 1877 г.): «Дети были хороши и веселы, кроме Илюши, которого лицо гадкое меня поразило с утра. Я целый день был в мрачном духе, и нездоровилось, и мысль об Илюше меня мучила… Сию минуту, после долгих колебаний, я решился еще раз говорить с Илюшей. Он плакал, и я плакал. И, Бог даст, останутся следы». Такой разговор отца с сыном записан И. Л. Толстым. – «Мои воспоминания», гл. XII, с. 203.

193