Некрофилия: психолого-криминологические и танатологические проблемы

Умерщвления представителя бога (по Д. Д. Фрезеру) оставили заметный след, например, в кондских жертвенных обрядах. Так, по полям рассеивали пепел зарезанного марима; кровью юноши-брахмана окропляли посевы и поле; плоть убитого нага помещали на хранение в хлебные закрома; кровью девушки из племени сиу орошали семена. Отождествление жертвы с хлебом, то есть представление о ней как о воплощении или духе хлеба, дает себя знать в усилиях, которые прилагали к тому, чтобы установить физическое соответствие между духом и природным объектом, служащим его воплощением или представителем. Мексиканцы, к примеру, приносили детей в жертву молодым всходам, а стариков — спелым колосьям.

Итак, относительно версии происхождения евхаристии можно предположить, что на символическом уровне она порождена людоедством. Эта гипотеза влечет за собой вопрос, что было раньше, теофагия или антропофагия. В разных районах мира сама жизнь решала этот вопрос по-разному, но, скорее всего, второе предшествовало первому, но не наоборот, или они существовали одновременно, что наиболее вероятно.

Вернемся к криминальному каннибализму.

Каннибалистские действия Джумагалиева, больного шизофренией, никак не могли быть продиктованы голодом либо стремлением утвердить себя в качестве сверхчеловека в чьих-то глазах или в своих собственных. Он прибегал к людоедству для того, чтобы, по его же словам, таким способом приобрести определенные и очень нужные ему качества, то есть следовал в этом за своими давно ушедшими предками — здесь имеются в виду механизмы коллективного бессознательного. Думается, однако, что не только это мотивировало поведение данного людоеда, а больше его бессознательное стремление в целом и полностью возвратиться в дикую древность. Вот почему он подолгу жил в пещерах, иными словами, практически вел то существование, которое было у первых людей на Земле. Сверхценное отношение к животным тоже можно расценить как попытку возвращения в животный мир, но на психологическом уровне. Есть основания предположить, что шизофрения стала тем механизмом, который способствовал созданию необходимых предпосылок для формирования и реализации всех названных тенденций. Иными словами, шизофрения создавала некоторые внутренние условия для формирования и проявления каннибальских тенденций у этого человека, но сама по себе ни в коем случае не может рассматриваться в качестве причины или источника подобных действий. Шизофрения — лишь медицинский диагноз, а не полное объяснение общественно опасного поведения.

Можно говорить о наличии различных степеней и форм каннибализма. Кирсанин, например, убив (в 1994 г.) чем-то обидевшего его И., сразу же после убийства стал, по показаниям свидетелей, пить его кровь из раны на шее. Когда посторонние разошлись, черенком лопаты снял кожу с лица, головы и шеи, с полости рта и носоглотки. Ни сразу после задержания, ни потом, в том числе в беседе с автором этой книги, не мог пояснить, зачем все это делал: «Делал все как будто во сне, что-то руководило мною, делал все машинально; сам не хотел, а руки делали, в голове потемнело. Потом я эту кожу закопал, где — не помню».

Кирсанин работал обвальщиком мяса на мясокомбинате, пристрастился к крови убитых животных, находил в этом удовольствие. После увольнения с мясокомбината при отсутствии крови стал убивать собак и пить их кровь. Пил и человеческую донорскую кровь. Говорил, что «если будет нужно, еще задавлю». Это позволяет утверждать, что Кирсанин являлся опасной каннибальской личностью с вампирическими тенденциями. Он слабо управлял своими желаниями и потребностями, реализация которых не опосредуется социальными, нравственными нормами. Характерно, что он плохо помнил то, что делал, все происходило как бы в тумане, во сне, что им двигало, он не знал. Следствием не было выявлено неопровержимых доказательств, что Кирсанин съел части тела жертвы, но некоторые обстоятельства позволяют думать, что именно это он и делал. Прежде всего, осталось неясным, ради чего он снимал кожу, и каннибальство представляется наиболее вероятным предположением. Кожу убитого так и не смогли найти, а сам виновный не смог пояснить, куда он ее дел. То, что он пил кровь животных, психологически подготавливало его к каннибализму.

Как показывают конкретные исследования, акты каннибализма могут быть связаны с бессознательными психотравматическими переживаниями детства, психической депривацией — лишением эмоционального тепла матерью своего ребенка. В качестве иллюстрации можно привести достаточно красноречивый пример с Корженковым, который, как и другие каннибалы, был отчужденной личностью.