Некрофилия: психолого-криминологические и танатологические проблемы

Казалось бы, некрофилов мало и поэтому некрофилия в ее общественно опасных формах не имеет существенного распространения и поэтому не наносит обществу особого вреда. Но это совсем не так. Действительно, среди тех, кто посягает на трупы женщин, некрофилов относительно мало, но их много в числе сексуальных и «обыкновенных» убийц. Что касается кровожадных тиранов, то они, как правило, являются некрофилами и садонекрофилами, и их жертвы исчисляются тысячами, даже миллионами.

В книге много примеров, больше, чем в обычной монографии. Это сделано намеренно, учитывая сложность самого объекта исследования, сущность которого вряд ли можно раскрыть (настолько ужасны сами некрофильские преступления) с помощью сухих цифр. Примеры, думается, должным образом раскрывают саму сущность общественно опасных некрофильских деяний, дают возможность объяснить эти деяния. Этому же должны способствовать комментарии и объяснения по каждому примеру.

По мнению В. Штекеля, которому принадлежит термин «танатос», в любых проявлениях повышенной тревожности присутствуют проявления инстинкта смерти, возникающего, по его словам, как результат подавления сексуального инстинкта, в более широком смысле — инстинкта жизни, обозначаемого в психоанализе как эрос. Это мнение ничем не доказано, а доказано оно должно быть эмпирически, но уже сейчас можно утверждать, что уровень тревожности зависит в первую очередь от личности. Повышенная тревожность может (может, а не должна) появиться вообще при возникновении темы смерти, наличии мертвого тела, а тем более мертвых тел, и в других аналогичных обстоятельствах. Но повышенная тревожность, скорее всего, не появится у некрофильской личности, которая любит смерть и которую влечет к ней. У других людей даже разговор на тему смерти способен повысить тревожность.

Так, по свидетельству индийского философа Бхатавана Шри Раджнеша, когда кто-нибудь как-нибудь упоминал о смерти, 3. Фрейд начинал дрожать. Дважды он даже терял сознание и падал со стула только потому, что кто-то говорил о мумиях в Египте. В другой раз К. Г. Юнг тоже говорил о смерти и трупах, и вдруг Фрейд задрожал, упал и потерял сознание[1]. Следует заметить, что 3. Фрейд был одним из самых заметных исследователей смерти.

В этой работе я не буду исследовать сложнейших проблем именно смерти. Лишь простой обзор того, что написано по этому вопросу, вряд ли поместился бы даже в объемистый том. Не меньше о смерти сказано в музыке, живописи, скульптуре. Поэтому писать о смерти как явлении еще что-либо совершенно бесполезно, тем более что мы, в сущности, ничего о ней не знаем.

Есть, правда, два взгляда на то, что такое смерть. Первый — религиозный, основанный на вере. Пересказывать его я не буду, он всем известен. И другой, что смерть есть небытие, за которым ничего нет, вроде падения в темную пропасть. Никаких научно достоверных доказательств ни о первом, ни о втором не имеется. Наука танатология, то есть наука о смерти, вряд ли имеет право называться наукой, поскольку собственно о смерти она ничего не знает. Наблюдения относительно похорон, похоронных обрядов и церемоний не могут дать никакого нового знания собственно о смерти, в связи с чем нелишне напомнить, что наука — это прежде всего объяснение. Но никакого объяснения не дают такие факты, пусть и достоверные, о необычайных смертях, клинической смерти, коме и т. д.

В этой книге будет написано лишь о служителях смерти, а не о самой смерти, о тех, кого она влечет, кто стремится к ней, своей или чужой, чаще последней, кого снедает желание познать, что там, за гранью, кто убивает, даже не задумываясь над тем, что будет с жертвами потом, из одного только желания убить, кто даже не делает различий между жизнью и смертью. Эти служители могут даже наряду с влечением к смерти испытывать амбивалентный страх перед ней. Гораздо легче понять убийство из корысти, мести, зависти, игровых или престижных соображений и т. д., чем убийства ради убийства. Однако именно последние дают (могут дать) важную научную информацию о ней. А поэтому их исследование имеет несомненный танатологический интерес.

Вполне возможно, что некрофильские убийцы, пусть не все, а только часть из них, даже малая, являясь людьми не жизни, а смерти, знают о ней хотя бы немного, что было бы полезно для нас, то есть имело бы танатологический интерес. Вероятно, сами такие личности не знают, что у них уже есть информация о загробном существовании, что оно собой представляет. Эту информацию надо попытаться извлечь из их психики специальными методами, например с помощью гипноза или каких-либо других способов.