Некрофилия: психолого-криминологические и танатологические проблемы

Древнегреческая орфическая концепция души исходит из того, что в наказание за первородный грех душа была заключена в тело (soma) как в могилу. Таким образом, существование во плоти похоже скорее на смерть, а та, в свою очередь, подразумевает начало истинной жизни. Тем не менее эта истинная жизнь не дается сама собой; на суде взвешиваются поступки и заслуги души, и спустя некоторое время она снова реинкарнируется. Речь, таким образом, идет о вере в неразрушимость души, обреченной на перевоплощения вплоть до своего окончательного освобождения. Орфическая эсхатология полагает, что по дороге в Аид праведному позволено держаться правого пути, а нечестивому приходится сворачивать на левый. После смерти душа подвергается суду, отправляется в место наказания или блаженства и возвращается на Землю через тысячу лет; прежде чем выйти из этого круга, простой смертный должен пройти по нему десять раз. Орфики подробно расписывали мучения грешников и уготованные им нескончаемые муки[15].

Характерный образ рая — дерево у источника или родника — типичен для многих средиземноморских религий. Считается, что вода — это вода жизни, воскрешающая память у умерших, но можно предположить, что в жарком климате Средиземноморья вода и тень от дерева есть необходимые условия отдыха и благополучного состояния. В дальнейшем эти детали пейзажа стали важной частью фольклора и мифологии. Вода в религии стала обеспечивать человеку бессмертие, но Лета приобретает противоположную роль: ее воды заставляют душу забыть о небесном мире и та возвращается на землю для перевоплощения.

Человеку трудно перенести неотступную мысль о полном исчезновении после смерти. Надежда на иную жизнь — наиболее соблазнительное средство защиты от наших страхов. Человек создал себе таким образом мифы о вечной жизни и воскресении, в которых всеми благами преимущественно пользуются боги. Культ, воздаваемый им, позволяет надеяться на то, что однажды можно будет разделить с ними бессмертие. В природе жизнь замирает зимой, чтобы возродиться весной; ход самого солнца, поднимающегося в зенит, а затем исчезающего до следующего дня; последовательные изменения видимой формы луны, циклический характер любой жизни дают повод думать по аналогии, что мы тоже познаем некое возрождение: жизнь некоторых богов античности в значительной степени символизирует вечное обновление. Так, греческий миф об Адонисе, а ранее — миф о Таммузе у аккадийцев, миф о Ваале у финикийцев или об Осирисе у египтян рассказывают о смерти и воскресении.

Циклический характер жизни в индуизме — основа вероучения: смерть — лишь условие нового перерождения. Сама вселенная подвержена последовательным циклам, сравнимым с дыханием бога-творца Брахмы, который выдыхает мир и снова вдыхает его.

Так или иначе, все религии представляют более или менее ясно иную жизнь, отличную от той, которую мы знаем: жизнь духов, ангелов, обожествленных предков; так что смерть предстает, скорее, как переход к иной жизни, чем конец.

Однако религии Откровения дают более конкретное представление: они обещают воскресение не только нашего духа, но и тела. Верование в это воскресение настолько фундаментально, что без него религии Откровения потеряли бы свою силу.

Однако ориентация на внешние признаки вынудила бы отвергнуть такую гипотезу как неправдоподобную. Как исчезнувшее в огне или разложившееся в земле тело может приобрести прежнюю форму? О каком теле будет идти речь: о теле, изможденном нашей старостью, или о новом теле, которое не имеет ничего общего с нами? И основной вопрос: чему это тело будет служить, в каком мире мы будем жить и какова будет наша деятельность?

М. Малерб, констатируя упадок религиозной практики в индустриализированных обществах, считает, что он не затронул веру в жизнь после смерти. М. Малерб объясняет это двумя обстоятельствами.

Первое заключается в самом факте существования этой веры. Наш мозг запрограммирован таким образом, что надежда на Вечную Жизнь теплится в нас, даже если наш рассудок отбрасывает эту явно безумную идею. Можно, однако, возразить, что такая надежда — лишь побочный продукт инстинкта самосохранения и выживания.

Второй признак покоится на опыте тех, кто прошел рядом со смертью. Свидетельства, кажется, совпадают: многие чувствовали умиротворение, сопровождавшееся странным мягким светом, который встречал их. Что более любопытно — некоторые ощущали, что они покинули свое тело и видели его как бы со стороны. Однако ничто не обязывает доверять свидетельствам людей, физическое состояние которых было на момент этих событий малоблагоприятным для безмятежного наблюдения реальности.

В сущности, единственный пример воскресения в теле, который известен истории, — воскресение Иисуса Христа. Отсюда первостепенная важность для человечества принятия или отрицания свидетельств об этом воскресении.

Однако, каковы бы ни были верования людей, все религии посвящают таинственному переходу к смерти ритуалы, которые несут надежду о другой жизни[16].