Некромант для рыжей шельмы

— Я их нашёл, — поправил Бэйли, кровожадно усмехнувшись. — Полиции, знаешь ли, не было дела до семейки людишек. Поджог и поджог, и пошло оно в задницу… Я им ничего не сказал, я почти два года после того не разговаривал. Потом начал понемногу, когда в приюте Найджел появился.

— Ты любишь Найджела! — воскликнула Билли почти обвинительно (и самую малость ликующе — рука почти выскользнула из-под веревки). — Говоришь, что психопат, но Найджела-то ты любишь! И не смог бы убить!

— Любви я уже сорок лет ни к кому не испытываю. Я к нему привязан, — поправили её. — Сильно привязан. И мне было бы жаль его убивать. Но я бы убил. И тебя тоже убью, хоть и привязался. Немного. Не обольщайся, детка. Боги, что такого делал Эгертон в постели, раз ты позволила ему это мерзкое прозвище?..

— Даже не знаю… не грозил снять с меня кожу и пустить мослы на супчик? Это здорово помогает в отношениях; ну, знаешь, то, что ты не долбаный маньяк!..

Эндрю фыркнул, пренебрежительно наморщил свой вострый нос и вернулся к котелку с зельем.

— Я пробовал, кстати. Ну, бульон варить с человечьих костей. Гадость редкостная.

Очень, чтоб его, познавательно.

Левую руку удалось освободить. Билли нащупала в кармане выкидной нож — «Ха, весельчак, не такой уж ты предусмотрительный!» — и оценивающе зыркнула на ровную спину Бэйли. Он стоял близко, всего в полутора ярдах. Если начать резать веревку, точно услышит… да что там, хватит и звука, с которым выкидывается лезвие. А амулет, защищающий от некромантской волшбы, остался у Макса на кухне.

Хреново, но всегда можно пойти другим путём. Билли на пробу согнула-разогнула руку. И, удовлетворенно хмыкнув, рванула ею веревку.

Бэйли обернулся, недоверчиво хмурясь, — и тут же словил нож в грудь. Лезвие вонзилось в него с влажным звуком, прошло сопротивление жёстких мышц. На белоснежной ткани расплывалось сочно-красное пятно. Он дёрнулся, с хрипом оседая на пол.

— Сюрприз, мать твою, — прошипела Билли, опустившись рядом с ним на колени. — Не ожидал, да, Эндрю?

И только когда правое подреберье обожгло болью, она прокляла сама себя — не злорадствовать надо было, а бежать прочь от этого психа. Бездна, ну почему она у мамы такой идиоткой родилась?..

— Ожидал вообще-то, — сипло возразил Бэйли.

Он с хлюпом выдернул нож из своей груди, заботливо уложил Билли на спину. Та не сопротивлялась, все силы прикладывая, чтобы не завыть от боли.

«Больно! Больно!» — стенала внутри очнувшаяся было лиса.

— Ты кое в чём такая предсказуемая. Детка. И ведь специально же сказал про нож из железа, чем ты слушала-то? Нет-нет, не трогай, — Эндрю мягко отстранил руку Билли от рукояти ножа, даже заботливо наложил чары анестезии. — Не трогай рану и не шевелись лишний раз. Кровью ещё истечешь. Мне такого не надо, я с тобой не закончил.

И поди сообрази — то ли лучше впрямь не трогать, то ли выдернуть да истечь кровью к такой-то матери. Всё лучше, чем мучиться в лапах Зверобоя, который с ней «не закончил».

— О, кажется, у нас гости, — тем временем пробормотал Эндрю, прислушавшись к чему-то. — Скоро вернусь, никуда не уходи.

Он ушёл, прихватив нож — на сей раз тот, что лежал у края разделочной доски. Билли же тупо глядела в потолок, морщась от боли. Анестезия выветривалась очень быстро — очередное спасибо братцам-волчатам и их мерзкому на вкус нейтрализатору. Но раз выветривалась, то восстанавливается её естественная защита оборотня. Может быть, и регенерация тоже?..

«Вытащи! — заскулила лиса, настойчиво заскреблась изнутри. — Вытащи-и-и! Мешает!»

«Интересная ты, блин, какая! А вдруг я помру?»

А и хрен с ним…

Она глубоко вдохнула и, крепко обхватив рукоять, с шипением выдернула нож. Кровь тут же пропитала рубашку, ткань тяжелела дюйм за дюймом, липла к телу, мокрая и горячая. Билли утёрла слёзы и бессильно прикрыла глаза, всем богам молясь, чтобы рана начала затягиваться. Ну хоть немножко. Как ни хотелось обломать Зверобоя, а себя прекрасную всё же было жалко.

Но что важнее — «гостями» Зверобоя наверняка окажется Макс. Не может не оказаться. И оставлять их один на один Билли не собирается.

Ну, если выживет, конечно.

50

Час. Ровно час, как защиты на доме Макса больше не существует. Стараниями Билли, пытавшейся так спасти свою жизнь. Она ведь надеялась на Макса, так надеялась, что именно ему сообщила о себе. О своем визитёре — маньяке с тягой к зверским убийствам всех оборотней без исключения.

А Макс опаздывает. Невозможно, невыносимо опаздывает — и ничего не может с этим сделать. Только бестолково торчать посреди своей изрядно потрепанной гостиной, курить одну за одной и наблюдать, как заклинательницы снуют по дому туда-сюда, нейтрализуя магию разрушенной сети. И торопить их ну никак нельзя: и так ведь из сил выбиваются, пытаясь сделать за клятого Лори Макэлроя его работу.