Немецкая машина футбола

Разница голов столь невелика, линия, разделяющая успех и провал, так тонка, что любое случайное событие – рикошет после удара, ошибочно назначенный пенальти, отскок мяча после удара о штангу – может нарушить баланс. Исследование Мартина Ламеса, профессора Технического Университета Мюнхена, специализирующегося на научном подходе к тренировкам и использовании компьютерной науки в спорте, показало, что практически половина всех забитых голов становится результатом случайных событий, что, в свою очередь, означает, что рефери с таким же успехом может определить победителя подбрасыванием монеты. И именно таким способом выявлялся победитель в ничейных матчах до того, как в 1971 году были введены серии пенальти.

Несоответствие между огромным количеством высших эмоций, которые вызывает футбол в людях, и банальностью происходящего на поле большую часть времени матчей открывает болельщикам, журналистам, экспертам и некоторым игрокам огромное свободное пространство, которое они мгновенно заполняют смыслом. Ткутся истории. Результаты помещают в рамки психологических терминов. У победителей есть характер, воля к победе и крепкий хребет. У проигравших ничего из этого. Футбол становится противостоянием духа.

После вылета сборной Германии в полуфинале Евро-2012 от рук итальянцев Bild не тратила время на поиск объяснений тактического, технического или качественного характера. Таблоид прибегнул к ярлыкам. Игрокам Лёва не хватило страсти, вопили их заголовки. «Евролузеры летят домой на LearJet’ах», – гласил один из них, намекая на то, что игроки немецкой сборной слишком изнеженные молодые люди, чтобы сражаться на поле. Еще более суровые обвинения – в беспомощности и нехватке патриотических чувств – закрались в популистский, граничащий с ксенофобией риторический вопрос о том, почему игроки манншафт столь прохладно отнеслись к исполнению национального гимна. Почему не все из них пропели его слова? (Подтекст: почему некоторые из игроков с иммигрантским прошлым не пели гимна?) И почему те, кто пел гимн, не пели его так громогласно и вдохновенно, как победители-«адзурри», стоявшие рядом с ними? (Как это часто бывает, громкое пение не помогло итальянцам в матче против своих безголосых оппонентов в финале. Испания, в чьем национальном гимне нет никаких слов, разгромила их в Варшаве со счетом 4:0.)

Грустный конец, казалось, становится характерным для эры Лёва, он словно эпитафия одаренной, но слабой в моральном плане команде и ее чудно́му отстраненному тренеру. Немецкая кампания на Чемпионате мира в Бразилии была объявлена президентом Немецкого футбольного союза Вольфгангом Нирсбахом «успешной» сразу после победы над Францией. Но в статье о Лёве, попавшей на обложку Der Spiegel за день до полуфинала, были озвучены те опасения, что еще преобладали в умах немцев на родине. На передовице Лёв был назван «Азартным игроком», чьи «продуманные стратегии» будут раскрыты в тексте. Однако сама статья была озаглавлена «Der fremde Deutsche» (слово «fremd» переводится как «заграничный», «странный» или «чуждый»), а большая ее часть посвящена размышлениям о тех многих причинах, по которым главный тренер, срежиссировавший ярчайшие выступления сборной новейшего времени, так и не установил крепких и доверительных отношений с немецкой общественностью.

В отличие от своих предшественников Юргена Клинсманна, Руди Фёллера, Берти Фогтса и Франца Беккенбауэра у Лёва за плечами не было славного прошлого игрока – победителя Чемпионата мира, которое бы дополнило намеренно культивируемый им образ загадочного человека. Лёв был лучшим бомбардиром выступавшего (тогда) во втором дивизионе «Фрайбурга», маленького клуба из города неподалеку от Шварцвальда. Он никогда не надевал футболку национальной сборной. Несмотря на то что многие годы немецкая общественность смотрела, как он стоит у бровки и говорит с ней, она все еще не знала его близко, потому что за пределами поля он вел чрезвычайно неприметный образ жизни. Из-за своих шелковых шарфов, модной стрижки и ауры успешного арт-директора он стал естественной мишенью для всех тех, кто был обеспокоен начавшимся в Германии движением футбола в сторону ультрасовременности (с одновременным превращением его в свежий, чистый и привлекательный для всех продукт) и с ностальгией вспоминал те дни, когда DFB был оплотом социального консерватизма, издающим запах Deep Heat[9], свежескошенной травы и геля для душа из супермаркета с запахом «крутого мачо». Даже от более прогрессивных представителей элиты СМИ доводилось слышать жалобы на то, что команда Лёва практиковала уж слишком игривый стиль «детского футбола» и была лишена достаточной мужественности. Куда более резкие слова в адрес сборной можно было услышать в пабах и пивных двориках по всей стране.