Немецкая мотопехота. Боевые действия на Восточном и Западном фронтах. 1941-1945

Оба штурмовых орудия выстрелили из своего укрытия, находившегося менее чем в четырехстах метрах, и каждый снаряд попал в цель. Шесть, семь, восемь Т-34 замерли вверху на краю ложбины, объятые пламенем. С обоих флангов вели огонь противотанковые орудия. Остальные машины русского авангарда развернулись и сочли за лучшее спастись бегством. Оба поднявшихся на верхний край ложбины штурмовых орудия перенесли огонь на последний Т-34, которому все же удалось скрыться в небольшом леске.

– Нам придется залечь здесь, господин капитан! – высказал свое мнение лейтенант Пёттер.

– Ладно, сделаем так и будем держаться на этом рубеже.

На следующий день каждому из солдат боевой группы Гриммингера пришлось показать все, на что он был способен. Гриммингер свел опытных солдат и необстрелянный молодняк в одну группу. У сужения шоссе, там, где танки могли двигаться по нему лишь плотной массой, чтобы не завязнуть в болоте, он организовал новое фланговое прикрытие.

Противник наступал непрерывно. Мощные танковые и пехотные силы были брошены на прорыв.

– Они снова подходят, господин капитан! – доложил лейтенант Пёттер после того, как первая волна Т-34 была отражена, а на поле остались догорать остатки четырех подбитых машин.

Но русские наступали снова, на широком фронте, силами по меньшей мере до полка.

– Огонь! – последовал приказ Гриммингера, когда враг подошел на 200 метров.

Замолотили ручные пулеметы МГ-42. В ответ по оборонявшимся ударили станковые пулеметы русских, батарея минометов и несколько установок «сталинских органов»[36].

Ханнес Гриммингер вел огонь из пистолета-пулемета по группе красноармейцев, которая внезапно появилась перед ним из какого-то рва. Справа и слева от него мотопехотинцы метали во врага гранаты. Из того же рва сверкали огоньки выстрелов. Над головами оборонявшихся полетели гранаты противника. Одна из них шлепнулась на землю менее чем в двух метрах от капитана.

Гриммингер среагировал моментально и нырнул на дно неглубокого окопа. Через пару секунд граната разорвалась с резким звуком. Капитан выглянул из окопа и увидел, что русские пехотинцы широкой волной появляются из скрывавшего их кустарника.

С воющим звуком заработали катюши, их снаряды, напоминающие эскадрилью ракет, взвились в воздух, потом снизились и с перелетом врезались в землю примерно в двухстах метрах за позициями мотопехотинцев. Мощные взрывы заставили обороняющихся еще плотнее прижаться к земле.

Снова раздались очереди МГ-42. Огненные трассы ударили по флангам наступающих красноармейцев и произвели свое ужасающее действие. Оставшиеся в живых нападающие ответили нестройным огнем из пистолетов-пулеметов и метнули несколько гранат.

Семь раз русские поднимались в атаку только в этот день 19 июля. Семь раз они были вынуждены отступить. Одно противотанковое орудие и одно штурмовое орудие были выведены из строя огнем танков противника. Но оставшееся в строю тяжелое вооружение продолжало трудиться вовсю. Атака на левый фланг позиций была отбита контратакой. С одним взводом мотопехотинцев, вооруженных трофейными пистолетами-пулеметами, Ханнес Гриммингер снова отбросил врага назад. Во время этого контрудара сам он был во второй раз ранен. Тем не менее он остался вместе со своими мотопехотинцами, поскольку отдавал себе отчет, сколь он был им необходим. Солдаты держались, так как знали, что русские, расположившиеся слева и справа от заболоченных полос, уже готовы броситься на них.

Вечером этого трудного дня к капитану Гриммингеру подошел радист:

– Господин капитан, разрыв фронта за нами ликвидирован. Получен приказ отойти на новую позицию.

Итак, попытка пробиться к собственной дивизии провалилась; Гриммингер это прекрасно понимал. Однако оставалась возможность, что другие смогут пробиться сквозь этот ад.

– Теперь вы сможете как следует залечить две ваши раны, господин капитан! – сказал лейтенант Эбеляйн, когда известие о предстоящем возвращении распространилось подобно лесному пожару.

В темноте ночи они смогли оторваться он неприятеля. Но через некоторое время им все же пришлось вступить в бой с противником, который стал их преследовать. После краткого сражения опасность эта была устранена. Еще через какое-то время Гриммингера вызвали по радио. Обменявшись паролями, он ответил вызывавшему, и вскоре они подошли к своей новой позиции.

Ослабевшего от потери крови, но тем не менее довольного ходом дел Гриммингера доставили на перевязочный пункт. Отсюда 11 августа он был отправлен в Германию.

Вместе с ним на родину вернулись и оставшиеся члены сформированного им подразделения. По дороге самолет получил распоряжение несколько изменить курс и приземлился прямо перед казармой в Гмундене, где мотопехотинцам предстояло отдохнуть перед всеми предстоящими им в будущем сражениями. В конце августа эта часть, получившая было имя 25-го мотопехотного вспомогательного батальона, была расформирована.

Сам же Гриммингер получил приказ выступить маршем вместе с мотопехотной бригадой в направлении Лотарингии.